Прятки

Только однажды, на свадьбе своего лучшего друга, когда кто-то в шутку заикнулся о том, что и комбайнёра уже пора бы закольцевать кому-нибудь, например той же нелюдимой Лизе, тот весьма показательно плюнул в сторону городской библиотеке и в сердцах воскликнул: «Ведьма!»

Благо, сама виновница Митькиного комментария отсутствовала на этом празднике жизни, ибо вообще никогда подобные мероприятия не посещала. Если бы и посещала, вряд ли сказала бы что-либо в ответ. Да и сам комбайнёр, наверняка, не стал бы так разоряться.

То ли из-за приличия, то ли даже из-за страха какого-то.

А Лиза тем временем не думала переживать. Так же спокойно просиживала часы в пыльной библиотеке, очень часто даже на ночь оставалась на работе. Засыпала перед раскрытой книжкой, а на утро просыпалась счастливой, даже какой-то обновлённой, что ли.

И на посетителей, теперь уже не столь частых, как было сразу после её появления в городке, девушка продолжала засматриваться. Чуть заметно улыбалась, и не думала отводить пытливый взгляд, когда посетитель начинал заметно нервничать из-за этого.

Как будто бы задавала немой вопрос: «А ты тоже не такой смелый, чтобы заговорить с ведьмой?» Нет, таких смелых не обнаруживалось. Люди смущались, краснели и пытались спрятаться за книжкой или газетой, которую якобы выбрали для чтения. А Лиза прекращала пытать их своим взглядом лишь только тогда, когда сама этого желала. Отпускала, и более на этих людей никакого внимания не обращала. Они ей были уже не интересны – она уже прочитала от корки до корки этих людей и ничего стоящего не нашла.

И, как правило, всё меньше и меньше людей стало посещать городскую библиотеку. Уже почти никому не интересны были новости великой страны, возрождающейся после жестокой войны. Уже почти никто не зачитывался книгами с яркими обложками об отважных героях и злобных шпионах. Библиотека практически опустела за какой-то месяц или полтора. Люди вернулись к обычной жизни – весь интерес к новой и непонятной жительнице городка остыл очень быстро.

Однако, после практически недельного игнорирования местными жителями хранилища печатного слова, произошёл однажды удивительный и знаковый случай.

В тот день девушка, как обычно тихонько сидела в тёмном углу, и тихонько, без слёз, всхлипывала, над судьбой одного бедного мальчика, читавшего книжку, которую она сейчас держала в руках, примерно двенадцать лет тому назад.