Прятки

Порой сам приходил к девочке в корпус с охапкой книжек и тетрадок, заставляя или уговаривая её написать контрольную или какую-нибудь другую итоговую работу. Лиза сопротивлялась, капризничала, кричала о том, что ничего не знает, но самого скупого объяснения материала оказывалось достаточным для того, чтобы она показывала хорошие результаты. Чуть повзрослев, девочка уже сама стала посещать уроки. Однако, только получив аттестат о законченном среднем образовании, наотрез отказалась от дальнейшего обучения.

«Мне природа дарит знания, — с улыбкой отвечала она, — остальное я увижу сама».

Как только девушка достигла совершеннолетнего возраста, ей предложили несколько вариантов дальнейшего существования. Она могла бы податься в крупные города, но с условием поступления в учебные заведения более высокого порядка, могла бы трудиться в успешных и крупных колхозах, и тогда бы получила от государства ухоженный домик с участком. Но Лиза выбрала самый скромный вариант — ветхая квартирка в маленьком городке и работа в местной библиотеке.

«Это детская книжка, — задумалась девушка, продолжая поглаживать рукой выцветшую обложку, — чистые, такие не запачканные судьбы. Как прозрачные кристаллы. Это можно читать бесконечно».

Несмотря на то, что Лизе приходилось часто работать с людьми — читающих людей даже в этом небольшом городке оказалось предостаточно — общаться она предпочитала только с книгами. И пусть на первый взгляд они казались немыми и бездушными вещицами, но на самом деле несли в себе необъятные объёмы историй, эмоций и даже целых жизней.

Ведь читая книгу, человек не просто-напросто впитывает в себя напечатанный в ней текст. На самом деле человек производит обмен — книжную историю забирает себе, а сам оставляет нечто большее — отпечаток себя самого, такой миниатюрный фантом, который при должном умении можно развернуть до гигантских размеров. Это же в своём роде — духи или привидения, и в библиотеке их обитает гораздо больше, чем на любой кладбищенской территории. Но духи эти не отравлены смертью, не одержимы местью. Они светлы, добры и открыты к общению. И они даже не подозревают о том, что существует смерть. Они сами как дети.

Местный же люд порой не понимал странную девушку, старался сторониться её. Непонятная уж она больно какая-то — красивая, да и одинокая, умная, да молчаливая. Многие объясняли это тем, что детдомовская она, затравленная и неприспособленная к жизни общественной. Пытались такие люди расшевелить Лизу.