Сердце пустыни

Уже знакомые с опасным искусством местных лучников алданцы старались избежать повторного обстрела, вынуждая сельджуков к рукопашной схватке.

Ударом копья Ротгар сшиб с коня одного противника и ударил следующего. Турок заслонился крепким щитом, ясеневое древко треснуло и надломилось. Алданец отшвырнул его и молниеносным движением вытащил меч, успев подставить его под удар кривой сабли. Повернув кисть, он заставил противника опустить руку и, быстро взмахнув тяжелым мечом, нанес смертельный удар.

Турки  отчаянно сопротивлялись, но медленно  пятились назад под напором крестоносцев.

Турок бешено вращал глазами, скаля белые зубы, и виртуозновертел саблей, успевая закрываться щитом от разрушительных ударов фриза. Острый клинок из дамасской стали скользнул по плечу, противно проскрежетав по звеньям кольчуги, и тут же просвистел рядом с лицом.

Сабля звонко ударила в крест на щите, и почти в тоже мгновение длинный меч пронзил горло кочевника, порвав  кольчужную сетку. Турок качнулся и свалился с коня.

Ханс натянул поводья, направляя коня в гущу сражения. Вдруг животное захрипело и, роняя с губ кровавую пену, упало на колени. В шее у него торчала пара стрел. Фриз попытался быстро соскочить с седла, но только успел вытащить одну ногу, как его конь завалился на бок.

Ханс с трудом освободил ногу, придавленную тяжелой тушей и, подобрав упавший щит, поднялся с земли. Притопнув ногой, он убедился, что кости целы, и тут же отскочил в сторону, спасаясь от  сарацинской сабли.

Газиз в меховой шапке с суконным верхом развернулся и направил коня прямо на фриза, надеясь растоптать неверного, как букашку. Ханс успел сжатьрукоять меча  обеими руками  и сумел подрезать  сухожилия коня. Тот резко остановился, теряя равновесие, всадник вылетел из седла и покатился по траве, но быстро вскочил, и выкрикивая проклятия на своем языке, кинулся на фриза.

 Кафир с выбившимися из под шлема светлыми, почти седыми волосами показался  турку неповоротливым. Но наглому пришельцу явно было не занимать упрямства, он  снова и снова наносил тяжелые удары,  в прозрачныхглазах  не было ни страха, ни милосердия, только застывший холод чужого далекого неба.