Я устал

— Позже, — улыбалась она мне, касаясь моего лица шёлковым локоном своих пахнущих лавандой волос.

Боже мой, как же я устал…

Случился момент, когда я едва не овладел ею силой. Поначалу я с трудом её узнал, поскольку предо мной явилась искушённая жизнью женщина, а не милый сердцу ребёнок, каким она мне представлялась доселе. Не удержав свои внезапно вспыхнувшие мужские инстинкты, я повалил её в глухом переулке, сорвал с желанного тела одежду и только успел ощутить под ладонями податливую упругость тугих грудей, как потерпел поражение.

— Не торопись, я ещё приду к тебе, ты только жди, — таковы были её слова.

В утешение она бросила лоскут своей одежды, белоснежной, словно шёлк подвенечного наряда моей невесты, так как мне пришлось жениться, чтобы забыть об этой недоступной даме.

Жена, ласковая и нежная девушка, сумела вытеснить образ другой женщины. Да и сумасшедшая радость от родившейся дочурки выбили из моей головы несбыточные фантазии.

На горизонте моего внимания вновь возникла та, к которой, как оказалось, я так и не потерял своих прежних чувств. Однако пришла она вовсе не ко мне, а к жене, вырвав её из моих объятий, оставив в память лишь саван, в который была завернута моя супруга в день похорон.

С той поры прошло много лет, и вот теперь я дряхлый, никому не нужный старик, похоронивший всю свою родню, мирно доживающий свой непомерно долгий век в приюте для престарелых. Не нужный никому, кроме той единственной, которую я страстно полюбил ещё на заре своей далекой юности.

Порой мне кажется, что где-то, совсем рядом, нет-нет да и промелькнёт знакомое белое платье, в котором она спешит ко мне на последнее свидание.

Как же я устал ждать и надеяться, что однажды исполнится моя самая заветная мечта. Мечта о той бесконечной ночи любви, что подарит она мне.

— Так приди же ко мне и возьми в свои горячие и крепкие объятия, Смерть! Ибо устал я ждать!

Но напрасен мой крик, ведь ещё не закончился мой жизненный срок. Но она придёт. Неизбежно придёт.