Метаморф, или как справиться с проблемой

В конце концов, иллюзии можно попросить разрушить, но не сегодня. — Я думаю, что не надо трогать то, что пытались скрыть. Поэтому это моя койка и все тут. — я весело сбросила тяжёлую куртку на кровать и вышла из дома, оглядывая широкий земельный участок с деревьями у дальнего забора.

«Интересно, если к этим деревьям подойти, что будет?» — подумала я и залезла в почти непроходимый бурелом, отодвигая ветки и сдувая волосы с лица. Пробраться к небольшой полянке я смогла за пол часа, судорожно дыша и ползя уже на четвереньках, а затем рухнула в низкую, холодную мягкую траву и посмотрела в небо, на кроны шевелящихся деревьев.

«— Сегодня Кьяллак на тебя так смотрит странно, словно присматривается. Даже не так, словно хочет, чтобы ты посмотрела в ответ, — говорит мне Борба́ла, моя лучшая подруга в условиях академии, и садится рядом с тарелкой вермишелевого дымящегося супа. Ее всегда заботили наши взаимоотношения с правой рукой, что постоянно граничили то со жгучей ненавистью, доходящей до драк, то с взаимопомощью и поддержкой.

Я наигранно хмыкаю и постукиваю ногтем по железному столу, стараясь не обращать внимание на панику, что посеял тяжёлый взгляд, который на секунду прожёг во мне дыру.

— У нас был серьезный разговор. Кажется, мы оба ощутили, что все это продолжаться не может. Арена все сильнее давит на нас. — я задумчиво и мрачно смотрю на подругу и вижу на ее лице беспокойство, которое ещё сильнее меня пугает, но успокоить ее я никак не могу, ибо сама не в силах сделать это.

— Кавульетон? — спрашивает меня она на почти мертвом языке и кивает, заранее зная ответ.

Я киваю, потираю переносицу правой рукой, жмурюсь до появления жёлтых кругов перед глазами и откидываюсь на спинку стула.

— За эту ошибку я ещё поплачусь, Борбала, вот увидишь. — я рывком встаю и выхожу из обеденного зала, ловя на себе редкие взгляды жующих местную кухню метаморфов, почти бегом спускаюсь вниз по лестнице на улицу, прячусь за массивную резную спиралью колонну, которая словно источает ледяной холод.

Кьяллак выходит следом, задумчиво смотря по сторонам, и, подобно хищнику, заметившему жертву, идет к главным воротам.

Я опираюсь спиной о колонну, утыкаясь затылком в ее поверхность, и выдыхаю, закрываю глаза в душевном спокойствии.

«Не сегодня, Кьяллак, не сейчас…»

Из воспоминаний меня выдергивают хруст веток рядом, тот же запах пряностей, что источал незнакомец, и я поднимаюсь на ноги, подозрительно разглядывая шевелящийся можжевеловый куст.