Обратная сторона Луны

Первые лучи самые щадящие…

Рабыня закивала головой, ясно представляя картину иссыхания на утреннем солнце, которое неумолимо медленно убивало, выжигало глаза, кожу, и вскочила на ноги, увлекая за собой своего императора со свитой, очень надеясь, что от паники оборотня не утащили вглубь катакомб.

Они шли быстро, не отвлекаясь на бегающую в панике стражу, которая не оставляла слабых попыток остановить слуг императора, который неумолимо двигался за вампиршей, которая достаточно ловко вырвала из стены факел, после чего одна сторона стены ввалилась внутрь и будто сдвинулась в сторону.

Дальше показывать ей смысла не было. Рабыня осталась стоять у входа, удерживаемая одним из вампиров, пока остальные спускались вниз по коридору, слыша лязг цепей и вдыхая запах сырости. Не было сомнений, всех похищенных держали именно здесь.

Закованная тяжёлыми цепями, утягиваемая ими к каменному полу, Регинлейв со страданием во взгляде сплюнула кровяную слюну, которую было просто невыносимо глотать, и поняла, что, в целом, жизнь не так уж и плоха, когда ты можешь дышать нормально.

Но дышать было больно. Настолько, что хотелось умереть. Лающий кашель рвал горло, из-за чего создавалось ощущение, что в глотку вонзилось несколько острозаточенных ножей.

Она с трудом посмотрела на недавно умершую девушку, человека, которая так и не смогла пережить прошлую слишком холодную ночь. Регинлейв видела, как ей плохо, как она дрожала, но ничем не могла помочь, лишь просила не умирать и не бросать ее одну, задыхалась от нехватки воздуха и тяжести в груди.

За время заточения девушки сблизились, поддерживали друг друга и вдвоем терпели пытки.

Оборотень не знала, зачем, собственно, похитители делали это, ведь их каменные лица не выдавали никаких эмоций - ни радостных, ни злых. Они были словно какие-то сложные механизмы, справляющиеся только с одной задачей - доставлять боль.

Девушка покачала головой несколько раз, пытаясь унять головокружение, и завалилась на бок, обессиленно обвиснув на одной руке - цепи не дали упасть на пол.

На секунду ей показалось, что где-то вдали раздаются крики, но их затмил сильный шум в голове, подобный шипению змеи, и Регинлейв, как бы не боролась с собой, потеряла сознание, с последней мыслью о том, что она так и не попробовала малиновое пирожное в лавке кондитера.

Адальстейн, спустившийся во тьму, сразу учуял запах человеческой запекшейся крови, грязи и боги знают чего ещё.