Дезертир

С

ними вместе просыпался свет. Ещё не яркий, но уже набиравший силу —

такой, что бывает только ранним утром, когда день ещё не наступил,

но и ночь приказала долго жить, махала наступавшему дню звёздной

вуалью где-то у самого горизонта.

Когда свежесть,

оседая на кончиках листьев росой, будоражит кровь, и молодое,

полное энергии тело поёт, а душа требует продолжения вчерашнего

банкета, именно в эти минуты у Стива наступает облом. Ему неохота

ничего. Только лежать. Чувствовать девушку на своей руке и

бессмысленно пялиться в потолок, рисуя на нём воображаемые

узоры.

Проклятые птицы!

Как же они крикливы! Перелетая с ветки на ветку, они трещат без

умолку своими хриплыми голосами, выпендриваясь друг перед дружкой

красками оперения, а ему так хочется взять в руки нечто такое,

чтобы разогнать всю эту свору к чертям собачьим! Пока не проснулась

она. Пока длится это неописуемое блаженство. Пока она не пришла в

себя и не врезала ему под дых новой колючей фразой, дистанцируясь

стеной неприступности, будто между ними никогда ничего не было,

снова становясь тем холодным айсбергом отношений, в выдуманных ею

же правилах.

Рука затекла, но

он боялся пошевелиться. Молил бога: только бы она не проснулась,

спала дольше! Вдалеке прогремели последние отголоски грома. Как и

всегда, ночью над джунглями прошёл дождь. На материю палатки падали

редкие, одиночные капли, но внутри сухо и тепло, а от дыхания Лии

даже уютно. Уютно, несмотря на скудность обстановки и туго

накачанный жёсткий матрац, неприятно холодящий тело.

Стив осторожно,

боясь потревожить, медленно повернулся к ней. Убрал прядь волос,

упавшую ей на глаза, заглянул в лицо девушки и подумал: «Как же

мирно она спит!».

Девушка скорее

почувствовала его взгляд, нежели ощутила его робкое движение.

Дыхание стихло. Веки чуть-чуть, едва заметно задрожали. Сон

отступал прочь, а на смену ему приходило пробуждение. Не как у

него, а плавное, томное, ещё подёрнутое поволокой объятий Морфея —

бога сновидений и несбыточных желаний.

Она открыла

глаза.

– Привет, — с

улыбкой произнёс он.

Она сладко

потянулась. Улыбнулась, увидев его, ещё не помня, что произошло

этой ночью и что у них было. Приподнялась на локтях, с интересом

разглядывая матерчатые стены. А он вытащил из-под неё онемевшую

руку и принялся растирать кисть, ощущая, как в кожу впиваются

миллионы острых иголочек. Рука совсем чужая. Тяжёлая, будто и не

его.