Белый танец

Эмуна выдавливал из себя фразы болезненным, лихорадочным шёпотом.

- И приказ правительства. Вы ничего не знаете, Фельден.

Конечно, Антонио был прав. Слово «испорчен» подходило к этому человеку лучше всего. И пускай Эмуна думал, что все то, что он совершал, совершил и надеялся совершить, было его поступками по приказу и по собственной воле, на самом деле он был просто куклой, марионеткой. И пускай она не видела этих нитей, которые тянулись куда-то в неведомую мглу. Дана просто ощущала его ущербность, так же, как это ощущал мальчик, обладающий странными способностями.

- Отец не мог благословить вас на преступление!

Голос Антонио почти сорвался, а она все смотрела в глаза и комкала знак принадлежности к чему-то лживому и враждебному. Посеревший, заляпанный кровью, потерявший свою первоначальную белизну, сейчас он был просто тряпкой. Но тряпкой, объединившей всех этих людей во имя чего-то неизвестного.

- Мы разберемся, разберемся.

Эти слова офицера уже не имели значения. Тот, кто таился где-то в неизвестной дали, принял решение, и Дана чувствовала, что он встревожен, хотя и непонятно почему.

- Мы разберемся. Шарпо, этих всех на лошадей и смотреть в оба. Наших раненых в третий дормез, вещи мадам переложите на крышу. Давайте быстрее.

Он все еще стоял, пытаясь удержаться на дрожащих ногах, но судьба этого человека была предрешена. Тот, другой не хотел рисковать.

Эмуна упал на колени, не отрывая взгляда от Даны, словно было самым важным запечатлеть каждое ее движение. Важнее утекающих, как вода сквозь пальцы, жизненных сил.

Морщины на его лице внезапно разгладились, и побелевшие губы задрожали. Он пытался произнести слова, словно сражаясь с двумя силами, которые раздирали его душу в последней бесплодной схватке. Битва не жизни и смерти продолжалась несколько секунд, и разбойник медленно завалился на бок.

Она замерла, глядя на его лицо. Кровь была вновь красной, и теперь бледное лицо с отражением внутренней муки стало просто лицом обыкновенного человека.

В нем не было ничего демонического. Весь отблеск адского пламени растаял, исчез вместе с магией, которая владела этим человеком, хотя и не была его частью.

Она почувствовала, что изо всех сил сжимала руку мальчика. Отец? Что он имел в виду? Отец кого или чего?

Фельден ткнул носком сапога мертвого сослуживца. Солдаты, вновь столпившиеся вокруг, молчали. Дана слышала шуршание опавших листьев и могла различить дыхание каждого из стражников, замерших за ее спиной.