Белый танец

Вошедший слуга разнес свежезаваренный напиток, двое или трое присутствующих воспользовались приглашением и с удовольствием приступили к ритуалу раскуривания трубки.

Арнольд ждал. Ему тоже было не занимать терпения, как и энергии. Спустя несколько минут, когда присутствующие уже смогли оценить, как вкус мокко, так и аромат кубинского табака, он наконец встал и, подняв ладони, призвал своих гостей к вниманию.

- Друзья. Надеюсь после того, как мы провели вместе столько времени, я имею право называть вас так. Итак, друзья, сегодня здесь собрались те, кого без преувеличения можно назвать силой сегодняшнего общества.

Сидящие в комнате люди слушали его внимательно. Конечно, с его словами нельзя было не согласиться. В их руках были банки и военные заводы, угольные шахты и торговые пароходства. В их руках были люди, армии людей, многие из которых даже не догадывались, кто являлся хозяином их труда, кому они служили на самом деле.

- Говоря о мозге, о мыслях, об идеях я отнюдь не преувеличиваю. Вы все, надеюсь, уже прочитали окончательный вариант документа. Нам осталось только утвердить его текст. Простая формальность. И завтра газеты всех европейских столиц опубликуют его на первой полосе.

Внимание, с которым вслушивались в его слова, могло польстить, но он знал, что эта встреча - простая формальность. Все уже было согласовано, утверждено и не только присутствующими, но и теми, кто часто никак не афишировал свое участие в этом проекте.

Но в историю войдут те, кто здесь, в этом кабинете подпишут Манифест Свободы.

- Господин Гензерих, вы считаете, что сейчас самый удобный момент? Ваша армия разбита, и персы могут двинуться на север, не встречая сопротивления. Знаете ли, они захватили Сицилию за четыре дня.

О да, банки будут требовать гарантию до последней секунды, даже если у них не будет другого выхода.

- Именно поэтому, Бартоломео. Именно поэтому.

- И все-таки. Армия королевства разгромлена. А после того как вы опубликуете Манифест, другие королевства накинутся на вас как загнанные в угол крысы.

Остальные присутствующие не участвовали в беседе, но Арнольд понимал, что этот страх, неверие в его силы, ощущался даже в них, в людях, которые вырывали свою власть в сотнях невидимых ежедневных поединках.