Белый танец

Некоторые рабочие останавливались на минуту, чтобы послушать, но затем торопливо возвращались к работе. И это казалось немного странным. Обычно люди реагировали совсем по-другому на необычное, несущее опасность. А здесь почти никакого интереса не проявили.

- Им пообещали хорошие деньги. Очень хорошие.

Офицер проследил за ее взглядом и улыбнулся. Затем прикоснулся двумя пальцами к каске.

- Но позвольте представиться, мадам. Лейтенант национальной гвардии Амицур Райхат.

- Девана Орма. Из академии. Эти господа сопровождают меня, - она сделала небольшую паузу.

Теперь во взгляде рабочего она вновь заметила разгорающийся огонек ненависти. Возможно, что-то уловил и гвардеец. Он коснулся руки лесоруба.

- Жюве, тебе нужно идти разобраться со своими людьми.

- Но эта ведьма, вы же знаете…

Теперь Дана уловила в певучем голосе Райхата легкие нотки раздражения.

- Ты, кажется, не понимаешь. Иди, наведи порядок среди своих людей. И поменьше болтай, а просто постарайся заниматься делом.

Эти слова показались Дане несколько странными и неоднозначными, но бригадир только кивнул и, не оглядываясь, поплелся в сторону храмовых зданий. Брошенный топор он, тем не менее, старательно обошел, словно инструмент представлял опасность лично для него.

Офицер проводил его взглядом, а потом вновь обратился к девушке. Дана обратила внимание, что он не подал руки никому из присутствующих, а друида старался не замечать, и делал это почти демонстративно.

Амицур Райхат склонил голову, словно извиняясь перед женщиной.

- Господа видимо прибыли осмотреть Храмовую площадь. Уверяю вас, это не безопасно. Здания серьезно пострадали во время мятежа, и доступ к ним ограничен. Прошу извинить.

Он еще раз приложил руку к козырьку своей блестящей каски и, развернувшись, отправился в сторону солдат, старательно, почти как на плацу, переставляя ноги в начищенных до блеска сапогах.

- Я вижу, тебе его язык тоже показался странным? Ты учишься быстро, что совсем неудивительно. Все эти знания заложены изначально и передаются практически с молоком матери.

Дана обернулась в недоумении. Этот человек говорил немного по-другому, но ее это совсем не волновало. Здесь все были чужими, в большей или меньшей степени, и обращать внимания на особенности диалекта она не желала.