Сапфировое сердце

Но сегодня ночью Рудольф никому не смог бы ничего написать, потому как под воздействием чар вместе со слугами спал крепким сном. 

Азазель придвинул к себе осколки сердца Греты и долго всматривался в их грани. Почему он ни разу, даже на миг не задумался о сестре Амалии. Как из уродливой, нескладной девочки выросла привлекательная и опасная женщина. Демоница убившая родную сестру и, вероятнее всего, мать… У него были одни догадки.

— Арти не умеет контролировать обретенную силу. Она обернулась демоницей, и ее магия срабатывает хаотично, — ответил Евгений.

Септим и Тихомир были в комнате для допросов и все, что могли, уже рассказали. 

«Далион был в гневе, когда узнал, что его племянник попал под влияние чар. Королевская кровь, а не смог устоять», — не без удовлетворения подумал Женя, сохраняя на лице непроницаемую маску спокойствия. Алекса с Ярославом лечил врач, парни легко отделались. Тихомир отбивался на славу, лишь бы не подпустить их к Грете, но один против троих был заведомо в проигрыше.

Он никому не доверял и правильно поступал. Это спасло им всем жизнь. 

Поездка в Венгрию, концерт в поместье Рудольфа были спланированы Гретой. Она всегда знала — рано или поздно в Артемии откроется дар. Родная тетка слушала ее песни и готовилась. Вначале обмануть добротой и заботой Азазеля, расположить к себе племянницу, окружить ее лаской, материнским теплом, которого девочке так не хватало. Азазель видел это и понимал: ребенку без женской руки и внимания одиноко, особенно, с его работой.

«Она как-то узнала, что Септима послали защищать Артемию, и околдовала его, а затем и Тихомира. Менеджеру не нужны объяснения, чтобы устроить концерт, чем он и занялся, отменив выступления в Чехии ради одного здесь.  Все, что Грета спланировала, умерло вместе с ней».

— Все началось в Инсбруке, ее пробуждение, — сказал Азазель.

— Септим и Ярослав это отметили, но решили, что, возможно, им показалось, ведь они не были с Артемией, когда она прошла инициацию.

— Вот как? — Азазель удивленно изогнул бровь.

— Она укусила меня и говорила совсем иначе, чем Арти, — Женя потер место укуса, и Азазель увидел след на его шее.