Сапфировое сердце

Но никто не может обсуждать это вслух, особенно, Грета».

— Ей нужно время чтобы восстановиться… — вымолвил он.

— Азазель дал нам четкие инструкции — Артемия сама должна выбрать одного из женихов себе в защитники, но прошло много времени. Она была у Ярослава, и у них не срослось, Алекса воспринимает скорее как младшего брата, меня как бабника, а тебя… 

Женя молчал.

— Давно ты ее любишь? — спросил Тихомир. Кусочки льда в его стакане треснули.

Женя пожал плечами:

— Не знаю, в какой момент забота о ее жизни превратилась в нечто большее.

Это перевернуло мои мысли и чувства с ног на голову, — он решил быть откровенным.

— Но ты не уверен, любит ли она тебя…

— Даже если нет, моих чувств это не изменит. Я буду с Арти до конца, враг где-то поблизости, — «Возможно, я даже знаю кто…»

***

Два дня Артемия провела в постели восстанавливаясь. Она редко просыпалась, и парни едва успевали ее покормить и напоить. Женя больше не видел демоницу, Арти была прежней. Но как он ни надеялся, даже после инициации подруга не обладала регенерацией.

Тихомир объяснил это тем, что большую часть жизни Арти провела в человеческом теле, и ее способности дали о себе знать относительно недавно. Она не умеет ими пользоваться и, возможно, никогда не научится. Все ее силы хаотичны и слишком зависимы от эмоционального состояния. Артемия по-прежнему неполноценная демоница. По меркам их общества — урод.

Грета старалась не отлучаться от племянницы надолго, помогала ее купать, одевать, кормила с ложки, наносила крем от ожогов и поила лекарствами.

 

— Ну вот, моя хорошая, скоро совсем поправишься. Ужас какой, Тихомир как рассказал мне про твою обострившуюся аллергию, так я чуть не прибила ту швею, что вздумала пошить тебе маскарадный наряд из не пойми чего, да еще и посыпала какими-то химическими блестками, — Грета утерла выступившую слезу и поцеловала Арти в лоб. — Девочка моя, как же я испугалась, чуть сердце из груди не выпрыгнуло, — прошептала она.

— Тетя… не ври мне, — взмолилась Арти. — Я все знаю, про то, что я — демоница и принадлежу роду сапфирового пламени.

Грета побледнела и прижала ладонь ко рту, ее руки дрожали. Она попыталась что-то вымолвить, но издавала лишь странные икающие звуки.

— Расскажи мне все, — попросила Арти. — Что произошло с нашей семьей на самом деле, что со мной? Почему я такая?

Грета взяла себя в руки, но по ее щекам все равно потекли слезы.