Сапфировое сердце

— Не получается!

«Дай мне! Выпусти меня наконец-то!»

Виски Артемии взорвались от острой боли. Незримая сила воткнула в них раскаленные спицы, сжигая сознание и тело изнутри, как тогда на озере. Комната смазалась, кончики пальцев пронзило льдом, а тело забилось в конвульсиях. Арти дергалась в припадке, мечтая, чтобы пытка закончилась. Она хотела заморозить тело и навсегда остаться в месте, где нет боли и страданий. 

Пол под ней покрылся коркой льда. Душа Артемии Мерезиной упала в черный омут, погрузившись в его воды с головой.

«Здесь тебе будет спокойно, пока что», — успокоил ее голос демоницы. «Помощь близко, я чувствую их».

Выломав дверь, в комнату ворвались Тихомир с Женькой. При виде валяющегося на полу практически освежеванного на вид тела они онемели.

Не верящий ни в одного из богов, Тихомир перекрестился на собственный манер и вернул дверь на место, начертив на косяке вспыхнувшую зеленым пламенем руну от проникновения.

Женя стоял на коленях рядом с Артемией, не зная как лучше прикоснуться к ней, чтобы не причинить боль. Демоны видели миниатюрную обнаженную фигурку в кровавых подтеках, с красной, словно срезанной мясником, кожей. Слой за слоем… Из лопаток выросли кожистые крылья, ногти заострились и почернели, черты лица исказились от боли, но они были демоническими. Артемия стала инициированной демоницей.

— Напусти в ванную холодную воду и принеси лед, — скомандовал Женя и наконец-то поднял Артемию на руки, парализованная болью девушка не издала ни звука. Демон отнес ее в ванную, где Тих уже выкрутил кран. С шумом лилась вода, постепенно заполняя дно. Тихомир призвал пакеты со льдом из кухни, и те, мерцая изумрудными искрами, влетели через приоткрытое окно.

— Надеюсь, этого никто не заметил, — процедил он, высыпая содержимое на уложенное в ванную тело Артемии.

Придерживая голову Артемии, Женя подложил под нее протянутое Тихомиром полотенце:

— Сам не знаю, но без вмешательства явно не обошлось, обыщи комнату. Может, найдешь что-нибудь, что ее спровоцировало, а я… — он не мог отойти от Артемии ни на миг, боясь оставить ее.

Тихомир успокаивающе положил руку ему на плечо:

— Сиди, я сам.