Легенда о Тёмной Принцессе. Том 1

Как можно было жить с человеком и не понимать, что это по сути подросток, который живёт без семьи, не имеет никого, кто мог бы любить его и вынужден изо дня в день лишь сражаться на битве, которую этому самому подростку навязали? Виктор говорил, что Эви наняли для того чтобы следить за моральным состоянием Ами, но всё это звучало так сухо, завуалировано, словно ей нужно было следить за работоспособностью кофемашины. А на самом деле ей надо было попытаться стать семьей для сиротки.

Пока она думала над этим, снизу донёсся голос Дмитрия:

— Иди спать.

Тут же Эви отшатнулась от перил и быстро, но тихо побежала в свою комнату пока её никто не заметил.

На следующий день, на тренировке Дмитрий попросил прощения у Эви, вновь пуская в ход всё своё обаяние. Старая игра. Но ведь он извинился, верно? Эви проглотила свою обиду, на этот раз. Но вечерняя сцена дала ей понять, пока она будет беспрекословно слушаться его, он никогда её не заметит.

Эти мысли её прилично вымотали, к тому же, она всё ещё не знала, что ей делать с Ами. Ей не хотелось вновь ругаться по её поводу с Дмитрием, но пламенная речь Ами прилично растопила сердце Эванджелины. В этот момент она услышала, что Ами в очередной раз собралась сбежать. Нет. Если она уйдёт, то тогда придётся настучать об этом Дмитрию. Нельзя этого допустить. По крайней мере не сегодня.

— Дмитрий сказал никуда тебя не выпускать, — для большей убедительности пришлось даже прихватить с собой верёвку, хотя Эви не была уверена, хватит ли ей сил связать её, если дело по-настоящему дойдёт до сопротивления, — Отойди от двери, Ами, иначе мне придётся тебя связать до их прихода.

Ами послушалась, закатила глаза и убежала в свою комнату, хлопнув дверью. “Замечательно. Вот я и стала ей семьёй”.

Вплоть до самого вечера Эви не могла придумать, что сказать такого, чтобы убедить Ами, что она ей не враг, но ничего не приходило в голову.

Это было странно, но Ами в слезах выглядела намного красивее, чем обычно. Её глаза становились будто хрустальные. В том, как она украдкой смахивала их рукой, было столько женственности, что Эви поймала себя на жестоком желании, видеть её плачущей почаще.

Лицо Ами не краснело, не искажалось гримасами.