Оzеро

 – И, немного помолчав, откровенно спросила: – Что, понравилась?

Георгий, не ожидая такого наскока, слегка опешил:

– Кто, мне? Да нет, при чём тут это, – забормотал он, несколько смутившись. – Просто, что-то она выглядит такой усталой, наверно издалека ездите?

– Ну, вообще-то, я живу у снохи здесь, а Люба в общежитии институтском. А то, что уставшая… – Инна как-то неприятно улыбнулась, – так в общаге-то все молодость вспоминают, на свободу вырвались, вот и веселятся.

Георгия почему-то задели эти слова: он на миг вспомнил, как они, студенты-заочники, веселились на сессиях, когда он учился в институте – все были «холостыми» и «незамужними».

«Да мне-то какая разница, что они там делают в общаге? – подумал он. – А то я не так жил… А что, Егорка, твою дивизию, завидно стало, да? – подзудил он себя. – Где твои семнадцать лет?.. Может, пригласить их к себе в гости? А что, неплохая идея, надо обмозговать», – решил он и, попытавшись отвлечься, стал слушать, чему же их сегодня обучают.

Во время большого перерыва Субботин, не задерживаясь в аудитории, вышел в коридор, остановился у стены, на которой в два ряда висели фотографии заслуженных учителей. Он медленно прошёлся вдоль стены, разглядывая их, но, как только увидел краем глаза красный цвет справа, повернулся, и увидел Любовь Николаевну. «Лет тридцать пять, – подумал Георгий. – Мой любимый возраст».

– Привет, – как можно непринуждённее сказал он, подойдя к ней. – Куда вы сейчас? Может, сходим, кофе попьём, там, на первом этаже буфет есть?

Любовь Николаевна, кутаясь в палантин, осмотрела его с ног до головы, негромким баритональным голосом произнесла:

– Да, кофе мне не помешал бы. Хотя, больше я люблю чай, с молоком, – подумав, добавила она.

– Так в чём же дело? – спросил Георгий. – Здесь-то это удовольствие вряд ли сыщется, а вот у меня дома точно есть, и чай, и молоко.

Георгий даже несколько удивился своей неожиданной храбрости и похвалил себя: «Молодец, Жорж, давай, где наша не пропадала!» Любовь Николаевна снова внимательно посмотрела на Георгия, но не как на нашкодившего школьника, а вполне дружелюбно, и ответила:

– Что, так сразу прямо и на чай? Меня?

Георгий чуть сконфузился, но в следующую секунду поправился:

– И вас тоже, Любовь Николаевна.