Оzеро

Домой уеду, что ж я праздник в общежитии встречать буду?

– А…, ну да, конечно, муж-то скучает, небось… – почему-то огорчился Егор.

– Ну, это вряд ли, – как-то неопределённо сказала Люба и пошла в сторону общежития.

Егор помахал ей рукой и, чувствуя, что настроение совсем ни к чёрту, сел в машину.

Глава 3

Восьмое марта, что и говорить, праздник красивый. Если не вдаваться в историю и суть, что де революционерка придумала, что каждый день должен быть таким, то этот праздник вполне в духе отношений между мужчинами и женщинами.

Да и то, что каждый день дарить цветы и подарки – такое могут желать только нимфетки, едва вышедшие на тропу чувственных наслаждений, и дамы, которым сроду никто не дарил ни подарков, ни цветов. Такие, что тут поделаешь, тоже, пожалуй, есть.

И те, и другие не понимают, что и сладкое приедается, и яркое начинает резать глаз, да и каждый день – праздник, это извините, и не праздник вовсе, а будни чистой воды. Но вот именно в этот, женский день, конечно же, всё лучшее – женщинам.

Своим, или другим – у кого из мужчин кто имеется, тут уж как получилось.

Мужчины группы воспитателей постарались в этот день быть на высоте. Едва закончилась лекция, а закончилась она скоренько – праздник всё же – староста Эдуард попросил всех задержаться.

– Ребята, в особенности дамы, остановитесь на мгновение! Мы, офицеры, сержанты и солдаты запаса, приглашаем вас отметить вместе с нами ваш праздник!

– Да вы что?! А как? – спросила вечно улыбающаяся женщина лет тридцати восьми, которую уже прозвали Шумахером: она была автолюбительницей.

– Сдвигаем столы, мужики открывают коньяк, женщины режут фрукты, – командовал староста. – Извините, мужиков и здесь не хватает, – пошутил он.

Несколько женщин поблагодарили мужчин и ушли: свои мужики имеются и ждут. Субботин участие в сервировке стола принимал, но не притронулся ни к коньяку, ни к фруктам. Настроение у него было совсем не праздничное, и причина была для него ясна – он втайне надеялся, что Любовь Николаевна придёт сегодня, но, увы, она отсутствовала, и вокруг были совсем не те, и, в особенности, не та, для которой он написал поздравительное стихотворение.

– Офицеры пьют стоя! – продолжая солдафонские шутки, произнёс Эдуард и поднял пластмассовый стаканчик. – За дам-с!

– Ой, мужички, ну какие вы молодцы, прямо расцеловала бы всех! – воскликнула Ирина Викторовна, довольно крупная дама сверхбальзаковского возраста.