Оzеро

Хотя, хозяйничал – громко сказано, по-прежнему было холодно и снежно, весна пришла только на календаре. Однако, люди, уставшие от тяжёлой зимней одежды, старались быстрее с ней расстаться и надеть что-то лёгенькое, светлое и яркое.

Люба вышла из института в длинном, светло-голубом демисезонном пальто и, в тон ему, берете. Субботин, одетый в чёрную дублёнку, снова как-то неловко почувствовал себя, и, вместе с тем, что-то такое приятное и нежное шевельнулось у него внутри от взгляда на Любу. Большие сероголубые глаза её показались такими близкими, знакомыми и даже родными.

Правильной формы, чувственные губы, вздрагивающие при разговоре, слегка вздёрнутый нос и ямочки на щеках, возникающие при улыбке на её узком лице – весь её женственный облик и обрадовали Егора, и вызвали в его душе оттенок грусти. Егор, внимательно всмотревшись в её лицо, даже испугался за себя, за то, что эта женщина вдруг разбудит в нём какие-то забытые чувства, вскоре уедет, и его одиночество станет ещё невыносимее.

– Надеюсь, у вас белый «Мерседес»? – шутливо спросила Люба, подходя к нему.

– Почти, – в тон ей ответил Егор. – Знаешь, к нам сюда принцы не доскакивают, только кони, – пошутил он. – Белая «семёрка» устроит вас?

– Ну-у-у, не знаю даже. На «Мерседесе» было бы интереснее, – снова шутила она.

Егор промолчал, быстренько сбежал по лестнице, завёл машину, вышел и открыл дверь. Люба села.

– Сейчас, прогреется немного, – сказал он, включив печку. – Так вы…, то есть, ты, Люба, где живёшь?

– А ты не знаешь? – тоже перейдя на ты, спросила она.

 – Где общежитие институтское, в курсе?

– Около цирка, кажись, да? Тогда знаю, – сказал Егор, садясь в своё кресло и ощутив волну тепла в груди, оттого, что в его скромной машине сидит такая красавица. – Или на чай? С молоком, – предложил Егор.

Люба одёрнула пальто, прикрыв красивые, длинные ноги в капроновых колготках, сказала:

– Нет, Егор, давайте до дома. Во-первых, куда я в таком костюме, а во-вторых, вы же не знаете меня, а может я замужем, а вы приглашаете замужнюю женщину к себе домой.

Субботин, услышав это, несколько нервно пристегнул ремень и молча тронулся с места. В его груди вдруг возникли какие-то давным-давно забытые ощущения: то ли оттого, что уже несколько лет он не ухаживал за такой приятной женщиной, то ли весна наполняла кровь особой силой, но он ехал, и не мог сказать ничего. Мысли в голове путались и перемешивались.

– Что же вы замолчали, Георгий? Развлекайте даму, – сказала Люба.