Граница. Книга 2. Путь предателя

Ян знал, что никому Шоров не доверял так слепо, как Лине. В чём была причина, он никогда не интересовался, но в преданности женщины не сомневался так же, как и его командующий. И два года назад, когда врагосы атаковали вокзал в столице Централа, единственной, кого Ян не подозревал в сговоре с юрбитами, была Лина. Но из-за событий, произошедших после, он всё чаще стал ловить себя на мысли о том, что доверять по-настоящему мог лишь некоторым из своих товарищей.

И Лина, к его же собственному сожалению, в их число не входила.

«Сомневаться в других — это естественно», — вспомнил он слова офицера Иневой. 

— Так почему всё-таки ты? — продолжая сомневаться в правдивости его слов, спросила Асыва.

— Стражей не хватает, а я был в соседнем городе. Вот и всё, — спокойно ответил Огнев. 

Говорить о том, что он делал в Восточном округе на самом деле, Ян не собирался, но казалось, что Лина и сама прекрасно знала эту причину.

— Не хочешь говорить — не надо, — пожала она плечами, но в её голосе Ян расслышал плохо срываемую обиду.

— Благодарю за содействие.

Ян встал с кресла и, поправив смявшуюся от долгого сиденья форму, отсалютовал женщине, со свойственной Стражам выдержкой, разворачиваясь к двери с намерением наконец-то покинуть кабинет Лины.

— Подожди, — окликнула она его у выхода. 

Ян послушно остановился.

— Знаешь, — начала она, вставая из-за стола, — в наше время есть действенный способ избавиться от ненужных и приносящих неудобство воспоминаний.

— Что? — не сразу сообразив о каких воспоминаниях она говорила, удивился Огнев.— О чём ты?

Лина прикусила нижнюю губу и отвела от него взгляд. Ей было неудобно говорить о том, что уже давно вертелось на языке, но внешний вид Яна, его рассеянность и раздражённость удручали её больше, чем самого Огнева.

— Брось, я же в курсе того, что тогда произошло на Юге и…с кем произошло, — сказала она. — У меня в подчинении есть один талантливый парнишка, ты его знаешь. Щелчок пальцев и ты забудешь о том, что не даёт тебе спокойно спать последние два года. Тебе же самому станет…

Асыва осеклась, почувствовав на себе его взгляд. Вздрогнув, она посмотрела в его глаза, в них плескались блики настоящей ярости. И даже некого презрения.