Граница. Книга 2. Путь предателя

— На новых местах всегда плохо спится, — пожала плечами Альта и с укором добавила: — Вы вчера не пришли.

— Прости, мы с Евой заговорились, а когда я взглянул на часы, понял, что уже поздно. Но, как я погляжу, мне бы не удалось потревожить твой сон.

— Нельзя потревожить то, чего не было. Вы пришли за мной?

— Нет, прогуливался. Составишь мне компанию?

— Конечно, — кивнула Альта. — Расскажете мне об этом месте? Или мне снова нужно чего-то ждать?

— Ждать больше не придётся, — добродушно улыбнулся мужчина.

Медленно воздух стал прогреваться, но к полудню он всё равно уже не мог достичь тех температур, что летом.

— Сентябрь обещает быть дождливым, — произнёс Альберт и, замечая непонимание со стороны девушки, решил объясниться. — Здесь есть несколько навиров и сверхлюдей, способных чувствовать изменения в погоде и в некоторой степени влиять на неё.

— Как Войтов и Кирилл?

— Да, что-то вроде того.

— Я была уверена, что навиры — это особенные сверхлюди, чьим способностям нет равных.

— Отчасти ты права. Но лишь отчасти. Среди навиров есть те, кто способен управлять огнём, как многие огненные Стражи. Манипулировать памятью, как, к примеру, Егор.

— И Фома с Фокой, — добавила Альта.

— Есть иллюзионисты, — продолжил мужчина. — И те, чьим словам ты будешь беспрекословно подчиняться.

— Способность офицера Бергова. Так в чём же отличие? Оно ведь должно быть?

— Отличие заключается лишь в уровне, Альта.

— У Егора, раз он — навир, уровень способности выше их, я правильно понимаю?

— Именно. Схватываешь, — возгордился Альберт. — Даже вдвоём твоим друзьям никогда не превзойти Егора.

— Означает ли это, что только у навира может быть эта способность два в одном? — спросила Альта, вспоминая сказанное Карателем.

— Верно, только у навира.

— Никогда не интересовалась тонкостями, — призналась Альта. — Но на мне её использовали несколько раз и, хочу сказать, что хуже только виденье.

— В виденье навиров тоже есть свои отличия. Но, сперва, поговорим о силе слов. Сверхчеловек, обладающий этой способностью, изначально, может подчинить своей воле только одного.