Граница. Книга 2. Путь предателя

Мысль о том, что на одного юрбита в мире стало меньше, уже не восхищала его так же, как год назад, когда он со звериным упоением сжигал людей, посмевших считать, что их вера даёт им право ставить себя выше других.

Сжигание юрбитов настолько приелось ему, что от собственных действий становилось тошно.

— Тебе нужно отдохнуть. — Миша похлопал его по плечу и дал отмашку стоявшим неподалёку караульным прибраться после того, как последние угли остынут. — Жаль, что ничего полезного нам так и не удалось узнать....

— Ничего.

— Не последняя… Это ты точно подметил.

Бергов ушёл, сославшись на работу, которую ещё нужно было сделать, и вместе с Яном, не считая караульных, осталась лишь Нона. Она с таким же, что и у Огнева, безразличным выражением лица смотрела на то, что ещё пару часов назад было юрбитом.

Женщиной.

Гражданином этой страны, которого при других обстоятельствах Нона должна была защищать. Но вместо защитника, она стала для неё палачом и собственноручно возвела её на эшафот.

— Не думал, что когда-нибудь ты свыкнешься с тем, что вокруг тебя будет столько грязи.

— Не то чтобы я с этим свыклась, просто…

К этому выворачивающему наизнанку зловонию Нона просто привыкла.

И если поначалу ей казалось, что легче было избавиться от провонявшей одежды, чем очистить её, то теперь она не обращала на неё никакого внимания. Этот запах стал неотъемлемой частью её жизни, без которого Нона себя больше не представляла.

— Чистюле в карательном отряде пришлось бы нелегко.

— Твоя правда.

Нона искоса взглянула на Яна, словно воришка, собирающийся стащить что-то из его кармана. Тема, которую она собиралась поднять, но всё так и не решалась, была для него под запретом. Даже Майя и Бергов старались не упоминать при нём Альту, но… Нона сжала замёрзшие пальцы в кулаки, чувствуя, как фаланги от холода начинали неметь. Или же они немели от страха, который она испытывала, не решаясь задать вопрос, крутившийся на языке: «Вы уверены, что Альта мертва?»

Нона ненавидела себя в такие моменты, когда сомнения одолевали сердце, и она впадала в ступор, начиная взвешивать все «за» и «против».

— Если есть, что сказать, — произнёс Ян, заметив её нервозность, — то говори.

У Ноны закислило во рту.

Стоило ли уходить от разговора? Или же она была обязана начать его, чтобы больше не мучиться от этого снедающего её чувства неизвестности.