Пангея приветствует тебя!

Впрочем, ей даже не нужно было наклоняться – из-за согнутой  в дугу спины руки болтались почти до земли. 

- Смотри у меня, - Дей-шан погрозил ей пальцем, обронил в пол-оборота, - и ты тоже… Если только попробуешь сбежать, я тебя найду, и тогда уже шкуру сдеру.

Тана молча проводила его взглядом. 

- Мыться пошел, убийца проклятущий, - прокомментировала Унла-заш.

Шаркая тяжелыми башмаками, она приблизилась к Тане и – совершенно неожиданно – участливо погладила по предплечью.

- Досталось тебе, красавица? – горестно покачала головой, - ох, а сколько еще натерпишься! Я, как тебя увидела, так и поняла, тяжело тебе придется, ой, тяжело!

Тана пожала плечами.

Что она могла ответить этой старухе? То, что не так уж и «досталось»? Что наверняка могло быть гораздо хуже? Или – наоборот – что из-за нее убили человека, гораздо лучшего, чем Дей-шан? И что ей, Тане, очень хотелось бы верить, что когда-нибудь, а еще лучше – в ближайшее время – Дей-шана постигнет справедливое возмездие?

-…Ты девица, небось, была? – словно гул дождя по крыше, доносилось старческое причитание, - или мужа убили? Что молчишь, красавица? 

- Я… - она проглотила горький ком, внезапно ставший в горле, - я не помню.

- По голове, небось, били, - участливо заключила Унла-заш, - бедняга ты. Великая  Степь жестока к своим дочерям. Здесь правят мужчины.

Тана улыбнулась невольно и пожала скрюченные грязные пальцы.

- Спасибо… матушка.

И откуда только слово забытое всплыло? Как давно она никого так не называла? 

- Ты нездешняя, - Унла-заш будто бы задумалась, - откуда тебя привезли, красавица?

- И этого я не знаю, матушка.

Мне сказали, что из-за Гиблых Радуг.

- А-а, вон оно как, - старуха вздохнула и как-то съежилась, - значит, мое время настало, красавица. Слушай меня. Говорил со мной Полночный дух, и узнала я, что придет чужестранка, а вместе с нею смерть моя. Но главное не это. У тебя есть суженый здесь.

- Что значит – суженый? – Тана все еще не до конца понимала значение всех слов этих людей.

- Это значит мужчина, назначенный тебе Великой Степью, - в голосе старухи появились сварливые нотки, - что ж ты такая бестолковая-то! Но самое главное – ты найдешь то, что хотела найти, но когда найдешь, не сможешь увидеть.

Тана покачала головой. Она не верила в предсказания выжившей из ума старухи. И веяло от них каким-то необъснимым, неприятным холодом, и становилось на сердце тяжело, словно простерла над головой смерть свои темные крылья.