В ловушке двух миров |

Не думаю, что повариха будет меня за это корить, ей только в радость, что на ее стряпню находятся рты. Уже через десять минут, целая тарелка была умята этим обжоркой и он довольным колобочком перекатывался по столу.

Внимание привлек поднос с едой, стоявший на тумбе. Он был мне очень хорошо знаком, ведь именно его я относила магистру. Похоже, что он снова остался не тронутым.

— Какое расточительство.

«Жаль было еду, хотя с другой стороны, так ему и надо. Пусть хоть помрет с голоду. Заслужил»

Взяв довольное создание на руки, поторопилась вернуться в комнату.

«Как вообще можно жить в таком месте, когда у тебя есть такой яркий, красочный дворец в котором всегда так шумно и радостно? Какой должна быть причина, чтобы жить здесь?»

Правитель нижнего мира

В деревянные двери кабинета раздался стук. В комнату не спеша зашла Тамари, в очередной раз, предпринимая попытку принести еды.

— Вам все равно нужно поесть. Если вы ослабните, то что будет с нашим народом? Кто его будет защищать? 

Невольно раздался смешок, который не удалось подавить вовремя. Он буквально прорвался сквозь разум:

— Ты говоришь, прям как она.

— Как кто? — возмутилась кухарка, не сразу поняв, что же так развеселило повелителя.

— Да так, это не важно.

Но женщина уже все поняла сама. Ей не нужно было говорить много, чтобы она сумела прочитать чувства правителя, которые даже он сам не сразу мог понять. Уж больно долго она его знала, и он был для нее открытой книгой:

— Кем бы она ни была, без сомнения, это слова мудрой женщины. — поднос звякнул на столе, а стакан с ягодным морсом был пододвинут ближе. — Прошу, позаботьтесь о себе. Если выпьете его, в вас проснется аппетит. Не ведите себя как маленький, вы все-таки наш правитель! — сложила руки в боки и нависла над ним.

Магистр замялся, но стакан все-же пригубил. Хотя на большее его не хватило, и от остального он отказался. Плохо, что кухарка это увидела только когда вошла уже в пустой кабинет чтобы забрать поднос, к которому так и не притронулись. Она знала, что магистр был в своих покоях, и наверняка опять пил в одиночестве. Ах, как бы ей хотелось, чтобы он ожил внутри и открылся хотя бы кому-то.