Защитник тьмы

Чего только не попадалось во время длительных путешествий по сайтам информационной сети. К моему огорчению, вскоре и этот источник данных исчерпал себя. Когда в сознании отзвучала последняя похабная частушка, я приуныл. «Ну и ладно» – мелькнула мысль. – «С рифмоплётами покончили, перейдём к эльфийским песням. В оригинале они бесконечно длинные»

(Кто–то: – Почему бы и нет.

Мег: – Кто здесь?

Кто–то: – Ну, ты даёшь, хозяин! Не узнал, что ли? Это же я, Шон! Точная копия разума дракоши, помощницы твоей недавней подопечной.

Только не спрашивай, как это получилось. Скорее всего, сказалось воздействие хаоса. Во какие умные фразы заворачиваю! А ведь в магическом мире тотемы – всего лишь простые исполнители желаний хозяина. К тому же там носители копируют нас только в членов семьи. Насколько мне известно, ты родственником девочке не являешься.

Мег: – Хм, очень интересно! Если у меня не было собственного тела, то как ты ко мне подселился? Для передачи нужен физический контакт настоящего и будущего владельцев.

)

Хотя к множественному сознанию мне не привыкать, всё же забавно ощущать недоумение в какой–то части разума, которую сейчас занимает невидимый собеседник. А ведь чертовски интересный факт! Как и когда произошло подселение? Видно, копия первой дракоши каким–то образом освоила подпространство вселенной хаоса. Ведь прятала же она где–то некоторые вещички. Значит, там хранилась и часть её образа. Наверное, подпространственный карман как–то связан с разумом или разумами носителей.

За счёт этой связи Шон и образовался. Слабовата гипотеза, но другой у меня нет.

Впрочем, не так уж важно, как и когда Шон стал моей частью. Главное, что сейчас он был, и я мог хоть как–то скрасить своё одиночество. Будь у меня такой напарник в прошлый раз, я, может быть, и отказался от божественного задания. Скорее всего, отказался!

Ничего не поделаешь. Богам никогда не доверял и по–прежнему не доверяю, хотя жалеть о случившемся точно не буду. Повезло мне с подопечной.

Да и жизнь в обычном мире проходит гораздо веселее, чем бессмысленное существование неизвестно где.

В месте, где нет времени, трудно оценивать этот параметр. Для постороннего наблюдателя, возможно, я летел по струне миг, а возможно, и вечность. Вдруг натяжение этой незримой дороги пропало. Мне показалось, что я завис, а струна впереди пошла волнами.

– Кажется, что–то случилось, – опередил меня с выводами Шон. – Исчезло ощущение движения.