Преображения Райтэлы

рыдал, но не мог уйти, от меня никто еще не мог уйти, я опять дала денег Ратауду, он уже привык жить не по средствам, представляю, как он взвоет, когда я перестану его содержать, он и не догадывается, что его ждет, бедный дурачок. Какая скука!"

Тошнота подступала к горлу, но я продолжала читать, и неведомые раньше бездны открывались мне, и мелькали лица мужчин, и оргии сменялись оргиями, а над всем этим -- царила скука. Щеки мои пылали, глаза горели. Я была как безумная. Я ненавидела Тианетту -- и не могла ее не жалеть.

Однако имя Герниса мне не встречалось, и среди любовных писем подписанных им я не видела. Впрочем, немудрено. Он не из тех, кого прельстишь развратом.

На следующий день я встала поздно. У меня болела голова, и мне очень не хотелось продолжать разборку бумаг, да и вообще заниматься расследованием. Я отправилась к Лавире -- отдохнуть.

Лавира очень мне обрадовалась, запрыгала, как пятилетняя девочка. Что ж, в некотором смысле она и была пятилетней девочкой.

-- А он не приходил, -- пожаловалась она. -- Но ты тоже хорошая.

-- Кто он? -- не поняла я.

-- Ну, он. Ты мне сказала, что он заболел. Наверное, он все еще болеет.

-- Ты об Отисе?

-- Почему об Отисе? Я о нем.

-- Да о ком же, объясни!

Лавира смотрела на меня в недоумении:

-- О нем.

Тогда я попыталась действовать иначе.

-- Ты давно его видела в последний раз?

-- Давно! Целую неделю назад. Или месяц. Или год.

-- А ты часто с ним виделась?

Она улыбнулась и показала два пальца:

-- Два раза.

-- Да, конечно. А где ты с ним виделась, Лавира?

-- В моей комнате. Он туда приходил.

Я облегченно вздохнула:

-- Так это кто-то из дворца?

-- Откуда я знаю? -- удивилась Лавира. -- Я не видела его лица. Он был в такой ужасно красивой черной маске.

-- Слушай, а он действительно приходил? Ты не придумала?

"Ужасно красивая черная маска" не вызвала у меня доверия.

Лавира обиделась:

-- И вовсе приходил! Он очень хороший! Он меня любит.

Час от часу не легче! Остается надеяться, что это все-таки Лавирина фантазия.

-- Он что, сказал тебя, что тебя любит?

-- Нет, не сказал. Он сделал, как ты показывала.

-- Говори яснее! -- уже в некотором раздражении потребовала я.

-- Ну, ты что, забыла? Давно еще -- давным-давно -- ты и какой-то дядя показывали мне, что делают взрослые, когда любят. Ты не помнишь?

Ноги мои подкосились, и я села на стул.