Там, среди звезд

— Нравится? — спрашивает Анна, смеясь, и закружилась вокруг своей оси.

Объективно, ей идет. Но Рассела раздражает все, что связанно с Анной. И эти кудряшки его раздражают тоже. В руках у неё бутылка красного полусухого и пакет с логотипом круглосуточного супермаркета. Рассел зевает и прикрывает рот.

— Ты откуда здесь? Разве ты не должна была прибыть завтра?

Анна покачала головой.

— Я прибыла на курьерском корабле, и уже успела побывать у деда. Он скоро умрёт.

Дедом она называла адмирала Моргана, тот сам об этом попросил сразу после свадьбы.

— Я знаю, — говорит Рассел.

— Ну, так сходил бы к нему. Попрощаться.

— А ты? Собираешься торчать в больнице?

— Да. — Анна прошла в холл, села на пуф, в форме пушистого облака, у обувного шкафа, разулась. Умная техника спрятала её кроссовки в свои недра. Рассел предусмотрителен: он не водит сюда никого. Для этого у него есть ещё одна квартира неподалеку. На кухне Анна разгружает пакет. В нем несколько готовых салатов, банка кофе и жаркое в вакуумной упаковке.

— Будешь меня кормить? — хмыкает Рассел. — Как порядочная супруга?

Анна дёргает плечом.

— В сущности, я примитивно устроена. И мечты у меня вполне обывательские, знаешь: дом на берегу моря, пара детишек, любимый мужчина… Я хочу простого счастья. Но возможность его все откладывается, да откладывается.

Анна обернулась к Расселу, неловко и ласково улыбаясь. Он оперся о дверной косяк.

— Я бы с удовольствием кормила тебя завтраками по утрам. Но меня учили убивать, а готовить мужу завтраки как-то не сочли нужным.

Рассел в ответ затыкает жене рот поцелуем. Он не любитель разговаривать, тем более на тему работы. Они опускаются на кровать, долго, до изнеможения целуют друг друга. Рассел вспоминает, что нужно придать этому действу хотя бы видимость совместного удовольствия.

— Раздевайся, — шепчет он.

Манера раздеваться у Анны — отдельное представление. Если она в военной форме — то педантично складывает вещи на стул, если в гражданской одежде — то расшвыривает вещи по комнате.

Оседлав бедра мужа, Анна скидывает свою идиотскую толстовку. Из джинсов вместе с бельем она выпрыгнула уже давно: у неё потрясающая способность выскальзывать из одежды, будто она змея, мняющая шкуру. Во всем этом нет ни показной страсти, ни оттенка театральности. Анна не пытается казаться сексуальной и раскрепощенной — она такая, какая есть.

Тело её  почти совершенно — это признает даже Рассел.