Вершительница. Целитель и сид

Грудь и живот его были безволосыми, что характерно для волшебного народа, по крайней мере, у тех трех, которых я лечила, за исключением дорожки на животе и дальше. При этой мысли я снова покраснела. 

«Да ты просто илонская монахиня, Твиг», – не остался в долгу внутренний голос.

Если бы я могла ручаться, то сказала, что этот фомор был критически молод для волшебного народа. Его порывистые движения и пластика давали себя знать. И безрассудные поступки тоже. Хотя, с этими долгоживущими расами ничего нельзя знать наверняка…

«Хорошо сложенный экземпляр», – сказала бы о таком Магда.

Наконец мы с фомором спустились с холма в долину и пересекли невидимую границу владений Западного клана. В этот миг мне показалось, что я внезапно вынырнула из-под воды. Некая граница водораздела, разделяющая воду и воздух – вот что я ощутила и резко остановилась.

Последние лучи светила медленно угасали за горизонтом. Солнце село, и наступила тьма.

– Мы успели, Твигги из Рэнса, – радостно сказал мне фомор.

– Это хорошо, – откликнулась я. – Дальше вы можете двигаться сами? Может быть, за вами придут и помогут добраться до дома?

Квентин молчал. В сумерках я не могла разглядеть, что написано у него на лице.

– Ты что-нибудь хочешь за свою помощь? – наконец спросил он.

Взять с него сейчас было нечего, а на будущее не стоит сильно рассчитывать. Неизвестно, что будет со мной завтра. И что вообще будет с моей привычной Вселенной.

– Ну… – я подумала. – Вряд ли вы в таком состоянии поможете мне добраться до дома. А провожать меня «под холмы» не нужно, дойду и сама.

– Совсем ничего не нужно? – удивился он.

Я не знала, чего попросить, так что оставила это неблагодарное дело.

– Расскажете потом, из-за чего был весь сыр-бор? – спросила я, имея в виду его пленение.

– Да, Твигги из Рэнса, непременно. Когда-нибудь, – ответил он и скрылся во тьме.

Тьфу! Еще один игрок в слова. 

Некоторое время я прислушивалась к удаляющимся неровным шагам, а потом пошла обратно. Хочешь – не хочешь, а без артефактов перехода путь обратно мне закрыт. Вся надежда только на сидов. Но что я буду делать, в свете увиденного и услышанного, я не знала.

«Плоть и кровь, кровь и плоть…» – крутилось в голове.