Вершительница. Целитель и сид

Внимание, вопрос: удастся ли упокоить умертвие без аддикта, который служил концентратором Силы? Что-то мне подсказывало, что неспроста нас учили быстро бегать. 

– Итак, студенты! Выбирайте могилу от пяти лет и старше – и вперед! Время пошло. Кто не поднимет, не уложится по времени в один час или не сможет упокоить, зачета не получит, – сказал Септимо, словно предвкушая наше поражение.

Постараюсь его разочаровать и получить зачет.

Я сложила зонтик и достала из сумки аддикт из мягкой древесины бука. Последние два дня я терпеливо вырезала на нем руны и глифы, которые могли упокоить умертвие.

Заготовка дешевая, но больше мне и не требовалось. Я не планировала в будущем заниматься практикой некроманта, так что и долгоиграющих артефактов мне не требовалось.

Затем я прошлась между аккуратными рядами могил, изучая даты смерти. Пока я раздумывала, студенты разобрали подходящие, так что пришлось взять на подъем могилу десятилетней давности.

Фу… До практикума у нас была лекция о стадиях разложения трупа, так что я примерно представляла, что сейчас увижу.

Из могилы вылезет обтянутый остатками плоти склизкий остов без малейших признаков мозга в черепной коробке. А что, если он вообще не сможет шевелиться?

Я нерешительно стиснула в руках аддикт и направила его себе под ноги на землю, где, предположительно, находился труп. Свой призыв я подпитывала Силой Смерти.

Спустя некоторое время я почувствовала Ее присутствие. Она была тут, так же как один из Ее детей, здесь, прямо подом мною, в холодной сырой земле… Мелкая морось в воздухе внезапно превратилась в колючие ледяные кристаллы, впивающиеся в кожу.

И этот ледяной ветер… Это тоже был Ее ветер.

– Восстань и служи мне, – сказала я.

Земля прямо подо мной задрожала, и я сделала шаг назад, освобождая место тому, что выбиралось из могилы. Сначала показался саван, а потом ветхая ткань треснула, и в прореху просунулась костлявая рука, обтянутая бурыми остатками кожи и мышц. Фаланги пальцев были практически обнажены.

Сам процесс подъема умертвия напоминал появление из кокона какой-то гротескной бабочки.

Наконец «оно» появилось целиком и село, сжавшись, у моих ног. 

В провалах его глазниц не было и признака глазных яблок, но умертвие каким-то образом чуяло и ощущало меня. 

Плоти на черепе практически не осталось, и волосы свисали со скальпа, как пакля. Запах стоял настолько мерзкий, что не спасало даже гвоздичное масло, которым я побрызгала платок.

Умертвие тонко шелестело на одной ноте.