Вершительница. Целитель и сид

Па влево, вправо, взять его за руку, поворот под рукой… Он в опасной близости от меня. 

– Не слишком. Нет свиты и охраны, – озвучила я свои выводы.

– Ты считаешь, что я нуждаюсь в охране? – с любопытством воззрился на меня сид, как на что-то необычное. 

Коты, наверное, так же размышляют, поиграть с мышью еще немного или съесть. Но я не должна отвлекаться! Танцую. Зато есть время обдумать ответ. Поклон, реверанс. Смена мест и обход соседней пары. Пройти спина к спине. Обхожу партнера по танцу. Теперь я стою по левую руку сида.

– Нет. Но разве по статусу не положено? – отвечаю я.

Ответом мне послужил его тихий смех, пока мы шли рука об руку по залу. Я старалась смотреть вперед, но взгляд то и дело возвращался к Рейвену. Чеканный профиль, какие выбивают на монетах. Подумала: а ведь я, в сущности, почти ничего о нем не знаю. Как бы сформулировать вопрос, чтобы избежать двойного толкования? 

– Ради чего еще, кроме придворных торжеств, вы прибыли в Ламару? Вы давно здесь бывали? – спросила я.

Из рассказа, прочитанного мною в библиотеке, следовало, что именно он представлял интересы сидов во внешнем мире. А, значит, он занимал не последнее место в их иерархии. По крайней мере, если он и тот «Рейвен» были одним и тем же лицом.

– Смотря что подразумевать под «давно», – сказал он. – Время «под холмами» течет иначе. В моем ситхене минуло около восьми лет. 

Ого! Не это ли секрет «долгожительства» сидов? Хм… как бы сопоставить с реальным временем в нашем потоке?

– А если следовать имперской датировке?

– Я был здесь во время совместной военной кампании против Тета, – последовал ответ.

Вот как! Если здесь прошло чуть более пятисот лет, а там восемь, сиду может быть совсем не так много лет, как я полагала. Значит, он воевал и выжил в той страшной мясорубке, отголоски которой по сию пору отдавались в Империи.

– И все же… вы не ответили на первый вопрос.

– Какая настойчивость, – усмехнулся он. – Я приехал посмотреть, как люди соблюдают Договор. 

– И к какому заключению вы пришли?

– Рано судить, не увидев всей картины целиком.

Я задумалась. О нем, о себе… И о человеческой природе в целом. Наверное, люди оставались людьми, потому что жили так мало и совершали одни и те же ошибки. 

– Э… данна?

– Что? – мягко и слегка снисходительно переспросил он.

– Люди не меняются. Это хорошо или плохо? – спросила я.

– Какая ты забавная, пташка, – ушел он от ответа.