Вершительница. Целитель и сид

– Только он тоже берет не всех. 

– Мне выбирать не приходится. В любом случае, спасибо.

– Удачи.

***

Добравшись до места, я с сомнением огляделась. Дом располагался вплотную к Нижнему городу. Что здесь забыл добропорядочный гражданин, да еще и учитель танцев? Я еще раз сверилась со схемой и убедилась, что не ошиблась домом. Отбросив сомнения, я постучала в дверь.

Мне открыл хмурый седой мужчина с идеальной осанкой. Выцветший камзол с вышивкой по моде пяти-семилетней давности и стоптанные туфли выдавали его незавидное материальное положение.

– Что вам угодно? – недовольно поинтересовался он.

– Добрый вечер, господин Рис. Меня зовут Твигги из Рэнса. Я хочу обучаться придворным танцам. Мне вас рекомендовал господин Асельфр с Цветочной улицы. 

– Проходите, – уже более мирно сказал учитель танцев, пропуская меня внутрь.

В небольшом зале, освобожденном от ненужной мебели, он предложил мне пройтись, покружиться и попрыгать.

– Беру. Но у меня свои методы обучения. Если не нравится – до свидания. Деньги за уроки не возвращаются.

Из-за спины господин Рис достал длинную хворостину.

***

Пара дней миновала в учебной суете. По вечерам я ходила на уроки танцев, после которых противно ныли спина и ноги. Однако этот метод обучения оказался весьма эффективным для запоминания. 

Я не могла себя исцелить, и, сидя на жесткой скамейке в аудитории, незаметно потирала поясницу… Ровно до того момента, как чья-о тплая ладонь опустилась поверх больного места.

– Что за?! – чуть не подскочила я.

– Тш-ш… Не отвлекайся, пиши, – вполголоса сказала Ингибьорг, продолжая меня лечить.

– Э… Спасибо.

Наконец, занятия закончились. Проигнорировав библиотеку, я сразу же отправилась домой. Судя по всему, картина наконец просохла и ее можно было транспортировать в храм Двуликой. 

Дотащив до храма свой бесценный груз, я показала картину Лейфру Доброму.

– Я думал, что можно сделать. Надо уничтожить материальный носитель, но не пламенем, а постепенно, чтобы ты успела перехватить высвобождающуюся Искру. Смотри внимательно!

Лейфр Добрый протянул к картине руки. От них исходили волны энтропии, которые, как скальпель, взрезали картину. Краска трескалась, ткань основы расползалась на нити и опадала трухой.