Мир надежды

Горькая жидкость прошла по пищеводу, обжигая внутренности. Не сказать, чтобы сам процесс был приятным, но зато голове и телу после этого становилось лучше. Легкий хмель отгонял на время неприятные мысли или, по крайней мере, не давал им быть такими непереносимыми и подавляющими.

Тишина в доме тоже действовала на нервы, давила непереносимым грузом, но включать телевизор, чтобы хоть как-то ее заглушить, не хотелось. При мысли о том, что он снова услышит уже ставшую ему ненавистной рекламу, становилось тошно. Это было ничем не лучше, чем предаваться мрачным мыслям о своем положении.

Поставив бутылку на стол, Жорка подкатил к окну. Колеса кресла-каталки противно скрипели, катясь по гладкому линолеуму. Пейзаж за окном не прибавил радости на душе. Стоял конец октября, а земля уже была покрыта снегом. Обычно такое бывает только в ноябре. Совсем природа испортилась, подумал Савельев, если уже в октябре наступает противная ноябрьская погода. Серое мрачное небо простиралось до самого горизонта. Даже будь у него ноги, Жорка не захотел бы выходить из дома без крайней нужды.

Он смотрел на улицу с высоты своего шестого этажа, и на душе у него становилось все гаже и гаже. Депрессия с неодолимой силой охватила Савельева. Снова захотелось приложиться к бутылке, чтобы ничего этого не видеть. Впрочем, он знал, что депрессию это не излечит. Депрессия стала его естественным состоянием, в котором он пребывал все то время, как его оставила жена.

Что творится в мире, если даже погода стала ненормальной, холодной, промерзлой и серой.

Куда катится род человеческий?

Жизнь такая, каково внутреннее состояние человека? Может, оно, конечно, и так, только ничего с этим Жорка поделать не мог. Все обстоятельства были против него, и он понимал, что никакая сила воли не поднимет его с кресла, к которому он по воле судьбы прикован до конца своей жизни.

2

Звонок во входную дверь прервал мрачные мысли Жорки. Кто бы это мог быть? Ведь нежелательные гости могут оказаться еще хуже, чем пребывание в депрессии. Много хуже.

Впрочем, он догадывался, кто это может быть. На свете оставался лишь один человек, который время от времени посещал Савельева, прерывал его одиночество и пребывание в чувстве безысходности.

Подкатив кресло к двери и, даже не заглядывая в глазок, Жорка открыл замок. Ну, конечно же, это он, Герка Спиваков. Стоит довольный, безмятежно улыбается, словно пришел на вечеринку к своему закадычному другу, где его ждет веселое времяпровождение.

- Привет, Жора.

- Привет.