Слепая доброта

     Глава вторая.

     Сумеречный мир. 

У Антона было ощущение, будто спит он и в тоже время не спит. Спать хочется, а заснуть не может. Лежит в каком-то плотном желе в забытьи и ничего не видит. И словно навалилось на него что-то клейкое, густое и плотное, как желе. Ни теплое, ни холодное – совершенно неощутимое. Оно наполнило его всего, а он сам словно растворился на молекулы или на атомы, так сразу не поймешь, только, кажется, что тело совершено, потеряло вес, как в состоянии невесомости, когда оно толи плывет, толи неподвижно висит в воздухе.

Вместе с весом испарилась плотность тела, его контуры, словно его совсем не существует, только сознание еще находится в активном состоянии, но и оно не может понять, что происходит, потому что не видит себя, не ощущает. 

Есть он или его уже нет? А может, он превратился в бесплотный призрак?

Странное состояние.

 С одной стороны оно казалось дискомфортным, но в тоже время какие-то едва заметные обволакивающие теплые волны, излучаемые чем-то невидимым, приносили духовный покой.

Правда, все это длилось всего лишь мгновение. 

Переход из прострации произошел как-то сразу, без каких-либо подготовительных признаков, вот только что ты был во вселенской неге и на тебе, получи капельку реальности со всеми ее неизвестными переменными, перерастающими в неожиданные факторы.

Казалось, вот, только сейчас Антон находился в плотном желе, а в следующий момент уже стоит на твердой поверхности, где – пока неясно, но здесь было прохладно и сумеречно.

Однако постепенно или сразу, Антон так толком и не понял, каким образом и когда, этот сумрак не то чтобы сгустился или потемнел, он как-то приобрел изумрудный оттенок, словно кто-то растворил прямо в воздухе несколько капель зеленки. Он хотел сделать шаг и не смог, что-то мешало его продвижению, что-то давило и прижимало его к твердой поверхности.

Потом мутный сумрак убрался прочь, окутав Антона изумрудным коконом; он мог смотреть, хотя ничего не видел, мог дышать, но только в пределах кокона, во всяком случае, так ему казалось.

Как долго это продолжалось, он не знал.