Три искры

Но постепенно к Альберту приходила уверенность, и сейчас он даже бежал, не слишком задыхаясь.

Конечно, ему было тяжело.

Но жизненные трудности постоянно преследовали Аля, поэтому он уже привык к необходимости их решать.

Трудности закаляют характер.

Трудности ужесточают сердце. А оно все равно болит.

Альберт бежал бодро, стараясь сохранить трезвую голову. Но в мысли то и дело проскальзывала Орэнса. И когда она решила завладеть его сознанием полностью, Альберт вдруг неожиданно для самого себя осознал, что лежит на земле.

Вокруг — грязь, которой стала земля после недавнего дождика, и отпечатки чьих-то ботинок, и сыро, и холодно. И какая-то ноющая боль бежит по всему телу, но это сейчас так пустяково, так бессмысленно…

Куда больше волнует вот что: как это получилось?

В некоторой оторопи Аль поднялся, рассеянно огляделся вокруг и стал оттирать одежду от грязи. Мысленно подбадривал себя. Ничего удивительно, что Альберт упал — их же такой гениальный Володька в слякоть погнал заниматься.

Как всегда все проще.

Может, оглянись Аль вокруг, он бы заметил ещё штук десять мешков картошки вроде него, общающихся с природой.

Альберт преспокойно оттряхнул левую ногу. Осознание того, что что-то все-таки случилось, пришло к Алю, когда он принялся за правую. Коснулся колена, почувствовал неладное, потянулся к щиколотке. Одно прикосновение — и его пронзила острая боль.

На смену болевому шоку пришло осознание травмы.

Альберт схватился за ногу, одновременно падая обратно, на землю, морщась от боли.

И с пониманием. 

Кто-то рядом суетился, капитан отдавал приказы, а потом Альберта подхватили на руки и понесли. Он сразу понял, куда. Даже в такой момент принялся думать об Орэнсе.

Она его спасет.

Ах, если бы она только знала…

Если бы он только посмел сказать…

Каким он перед ней предстанет, интересно? С ног до головы замаранным в грязь, с покрасневшим лицом? Аль старался сдержать слезы — та, что зажгла его сердце, не должна знать, как он плачет — но они сами полились из глаз.

Помнится, в первом классе Альберт сломал правую руку. Играл с другом, кувыркался через обруч или что-то подобное — а потом рука просто повисла безвольной тряпкой, стала совсем неуправляемой, будто отдалилась от тела.