Три искры

Не было тогда ни Жемчужной эры, ни Кровавой. Не было ни Селии, ни Стрейна, ни Кринка.

Не было ни эр, ни государств. Но войны существовали всегда. Войны и небо. Они коснулись даже поселений у зеленых озер, где трава летом — яркая, точно изумруд, а осенью окрашивается в рубины и янтари, где люди добрые и отзывчивые, где когда-то царило спокойствие.

Но водная гладь всколыхнулась, нарушая его — на чудесную землю пришли захватчики с серых дымных гор. Они хотели завоевать плодородные богатые земли, забрать себе ярких женщин, живущих у этих вод — свои у них были черновласыми, грубыми.

Сердца мирного народа впервые взбунтовались, и вместо деревьев они окружили поселение копьями, чтобы у женщин и детей имелась хоть какая-то защита, а после мужчины ушли на войну за свою свободу.

Защищать родной край отправился и возлюбленный Вайны, синеокой чудачки. Она мучительно пережила разлуку с любимым. Три дня напролет Вайна не выходила из темного угла их с отцом дома, лишь на четвертый впервые покинула стены своего убежища.

Небо над головой было серое, точно гранит, впервые за несколько лет, и Вайна почувствовала приближение чего-то плохого. Весь день она пыталась вести себя непринужденно, но ночью, собрав все свои сокровища в потертую сумку, сбежала из дома.

Вайна чувствовала себя нужной там, рядом со своим возлюбленным.

Пять дней шла она, ведомая сердцем, пока из-за очередного поворота не обрушилась на нее ужасающая картина: изумрудную траву окропляли трупы, и перемешивались цветные люди с серыми, пришедшими с гор, и лошади с лошадьми, и оружие с оружием.

Вайна не остановилась, не испугалась. Сердце заставило ее посмотреть направо, и заметила Вайна золотые кудри своего любимого, того, ради которого покинула родной дом. Вайна подбежала к нему, упала на колени. Лицо юноши приобретало серый оттенок. Под сердцем его зияла кровавая дыра. Душа постепенно покидала его тело, лишь крохотные теплицы ещё таились внутри, щекотало лицо Вайны слабое дыхание.

И потекли из синих глаз Вайны слезы.

Ничто ей было не нужно, кроме любимого. Без него жизнь теряла всякий смысл — а жизнь без смысла хуже смерти. Вайна легла рядом с ним, не боясь запачкать белое платье. Русые волосы разметались за спиной, соединились с землей, точно корни деревьев.

Давно говорили, что Вайна выжила из ума — уж насколько народ был близок к природе, Вайна была ближе всех.