Три искры

— Высоконравственная гимназистка ты, что ли? Нормальные мужские разговоры. — Он потянулся к ручке двери и уточнил: — Что не входишь?

— Жду, пока ты отомкнёшь дверь.

— Она открыта — зачем замыкать?

Дверь действительно оказалась незапертой.

Альберт, как и полагается благородному и действительно воспитанному человеку, на входе скинул ботинки и прилег на кровать, молча отвернулся к стене.

— Ты сильно не расслабляйся. Обед скоро, — заметил Ивр, развалившийся на кровати прямо в обуви. — Уснешь сейчас и проспишь до нашествия стрейнеров, а мне потом н руках тебя таскать.

— Кто такие стрейнеры? — поинтересовался Альберт. Обижаться на соседа было глупо: ну а что поделать, если он такой несмышленый? На дураков ведь не обижаются.

— Скажи ещё, что ты с Улины свалился. Впервые о стрейнерах слышишь, что ли?

Надеясь, что в этой психбольничной армии Улина является кем-то вроде Луны и не желая спрашивать у Ивра ещё и про нее, Альберт небрежно бросил:

— Подзабыл.

— Чтобы такое подзабыть, с какой силой надо башкой шандарахнуться!.

Альберт промолчал. С дураками он не разговаривал, чтобы не заразиться.

Да и потолок был красивый над головой, с сетью трещинок в одном из углов.

— Ладно, не обижайся ты, — примирительно произнес Ивр. — Это наши соседи. Вообще крутая страна, скажу я тебе: и маги у них продвинутые, и технологии какие-то. У нас же вон тоже из-за них магов начали выискивать и обучать. А мы с тобой, думаешь, просто так тут круги наяриваем и подыхаем? Ну, ты подыхаешь, — поправился он.

— Войну? — уточнил Альберт, не скрывая удивления.

Ивр кивнул и довольно улыбнулся:

— Скоро будем оружие изучать.

— И это тебя так радует? 

— А что, я должен, сесть в угол и слезы по щекам размазать? — грубо отреагировал Ивр. — Если это война, то нужно сражаться. Не радоваться, конечно, но и не страдать же. Я на все готов, знаешь ли. Даже пожертвовать собой.

Альберт искоса взглянул на него и уточнил:

— Так страну любишь?

— У меня тут семья. Места родные. Как я могу ее не любить? — отозвался Ивр.

Фанатичный патриот, мысленно отметил Альберт. Но эта мысль вскоре забылась, как и множество других. До того жесткая кровать сейчас стала казаться такой мягкой и уютной, что вставать с нее совершенно не хотелось. Глаза закрывались сами собой, хотя, казалось бы, ещё только полдень, и Аль, поддавшись, выключил свет в своей голове.