Три искры

Ну и где тут эта комнатная лечебница?

— Не знаешь, куда идти?

Аль отрицательно покачал головой. Он мог бы, конечно, сказать ответ и вслух, но губы, кажется, были все в крови, как у вампира, и потому слиплись.

— Если будешь часто падать, узнаешь, — заметил капитан. — Но лекарь у нас хороший, так что падать ты точно будешь. Хотя я бы тебе делать это не советовал.

Он двинулся, показывая Альберту дорогу, но не к лестнице, которая вела на второй этаж к новобранцам, а в закуток между ней и комнатой с большой дверью, напоминающей вход в столовую.

Да и пахло от этой двери так приятно…

Альберт снова вспомнил, что очень хочет есть. Он бы даже на вареную курицу согласился или на что-то, такое же противное, лишь бы унять чувство голода.

Интересно, тут вообще кормят? Или солдаты соблюдают диету, основанную на голоде?

Тогда зачем тут эта столовая? Для капитанов?

Капитан сделал пару шагов вглубь темного коридора и открыл прямо перед носом Альберта незамеченную парнем дверь.

Капитан, протолкнув его внутрь, зашел в комнату сам и произнес:

— Орэнса, у нас тут новобранец споткнулся, кровь у него бежит из носа. Посмотришь?

— Да, конечно, — произнес нежный девичий голос. Альберт подумал ещё почему-то, что он похож на хрупкий хрусталь — чуть затронешь и осыплется.

Парень повернул голову на источник голоса и заметил девушку младше двадцати пяти лет с рыжими волосами, собранными в высокий хвост, и красивым лицом — черты его были плавными.

Это она тут лекарь с таким чудным именем?

Та самая Орэнса мило улыбнулась Альберту, и он, опомнившись, ей кивнул.

— Садись, Орэнса тебя осмотрит, — приказал капитан. — Как только освободишься, сразу иди на тренировку… — он начал что-то вспоминать, а потом закончил:

— Альберт.

Запомнил его имя все-таки.

Лечебная комната была очень маленькой, примерно такого же размера, как и комната Альберта и Ивра. У стены, за спиной Орэнсы, стоял шкаф со стеклянными дверями, наполненный различными баночками и тюбиками. Напротив Орэнсы на кремово-белой стене висели несколько сделанных вручную плакатов и букет засохших цветов.

— Присаживайся, — прервала размышления Альберта девушка.