Три искры

Может быть, они должны любить одинаково?

Правда, Диана надеялась, что пока что она не любит: любить Диана боялась.

Да и маг, которого описывала Марина, совсем не походил на Квитена.

Ему в момент встречи с Мариной было чуть меньше тридцати. Он носил короткую стрижку — создательница дневника ласково называла ее «ежиком», и имел голубые глаза. Маг очаровал Марину с первого взгляда, и она очень жалела о том, что не обладает магическим даром, чтобы быть рядом с ним. А маг оказался принципиальным — он не мог допустить женитьбы на обычной девушке.

Маме в тот момент было около двадцати одного года. Она рано родила Диану — в восемнадцать, сразу после школы выскочив замуж, и с момента ее переселения на момент встречи с магом прошло около полугода. Слова матери отдавались внутри гулкой болью — она смогла забыть свою дочку, полюбив мужчину, уже через полгода после того как ушла от Дианы.

Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Отец Диану тоже не любил — сразу после исчезновения ее матери, своей жены, он обвинил во всем семью Марины и скрылся сам.

Бабушка умерла, когда Диане было около шестнадцати с половиной. Дед тоже недолго выдержал — ушел через полтора года, Диане тогда только-только исполнилось восемнадцать.

Квартира, оставшаяся от бабушки и дедушки, перешла в руки их старшего сына, который давно жил со своей семьей. Дядя к Диане особую любовь не испытывал — они и виделись раза четыре за всю ее жизнь, когда он приезжал навещать родителей.

С тех пор Диана жила одна. Сняла комнату в общежитии и стала работать. Об учебе речи и идти не могло — какая тут учеба, когда денег еле-еле хватало на проживание и питание? Диане пришлось оставить мечты и надежду в прошлом. Она уже после смерти бабушки поняла, что ничего не выйдет.

Так Диана и повзрослела, отгородилась от внешнего мира, стала играть в компьютерные игры. Осколки прошлого лишь изредка напоминали о себе: шторами, похожими на те, которые висели у бабушки на даче — ту пришлось продать, чтобы организовать похороны; потрепанными тетрадями по химии, полными пятерок, и поселившейся в душе тоской.

Она оторвалась от воспоминаний, вновь отхлебнула отвар, который уже остыл, и продолжила чтение.