Три искры

— А что в этом такого, скажешь? — несколько обиженно выдал Ивр, касаясь чуть растрепавшихся волос. — Рыжие и рыжие. Хотя бы не такие девчачьи, как у тебя. Белобрысые.

Альберт фыркнул и заметил: 

— Зато во мне хотя бы не говорит детский сад.

Он легко щелкнул Ивра по носу и отвернулся, чтобы подойти к экипажу. Он ждал пассажира довольно долго; по крайней мере, когда Альберт, после Орэнсы сходивший за вещами, вернулся на улицу, он был уже тут. Но сосед-колючка вызвался в сопровождающие, как всегда, и теперь Аль выслушивал и его наставления, а водитель, то есть, кучер… ждал, что ещё оставалось?.

Над головой все выше поднималось солнце, хотя в воздухе и чувствовалась прохлада. А что Аль хотел? Осень. Даже тут осень. Хотя в это время из окон его хоть и маленькой, но уютной квартирки уже видятся хлопья снега. Они летят под фонарем, кружась, спешат куда-то, а потом падают на землю и трещат под чьими-то сапогами. Не выдерживают давления того, кто сильнее их.

А потом Орэнса говорит, что будет гордиться Алем.

— Придурок, — понеслось Альберту вслед.

— А ты…

Аль обернулся, чтобы сказать уже бывшими соседу парочку приятных слов, но вдруг заметил там, вдалеке, за забором и за полем, у крыльца, рыжее пятно волос. Она пришла. Все-таки пришла, чтобы увидеть, как Аль уезжает. И…

И он уедет.

Она так попросила.

Любовь — это умение пойти на компромисс.

Любовь — это умение распрощаться.

Альберт с силой стиснул зубы, чтобы не крикнуть Орэнсе что-нибудь бестолковое и такое же безнадежное, а потом махнул рукой.

Так.

Экипаж.

Алю сосредоточил на нем все свое внимание.

С котопсами он уже пообщался, к магии приобщился, теперь можно и покататься — почти что русская телега, но с крышей. И лошадьми.

И пустотой.

Прощай, ПРУД, со всеми своими лягушками!

Ивр говорил что-то ещё, но Альберт уже не слышал его слов. И вскоре его поглотил экипаж: его тонкие стенки, через которые просачивался осенний ветер, спрятали Аля от внешнего мира, пусть и не слишком надежно.

Там, где нет окон, не светит солнце.

Но оно и не гаснет, когда перед ним закрывают дверь.

Правда, Альберт не осмеливался об этом думать, когда отъезжал от военного училища. Да и разве должен он думать о таком? Влюбленный мужчина — слабый мужчина. А его ещё и последней опоры лишили…

Но время заставляет нас непрерывно двигаться вперед.