Три искры

Да даже в любимой Катиной фэнтезийной игре — тоже.

Выключить. Выключить. Выключить!!!

Деанит вдруг отклонился, развернулся, не говоря ни слова, и вернулся в тот самый коридорчик, что располагался за поворотом. Вскоре затихли шаги, но Катя все равно продолжила стоять.

Выключила.

Правда?

Зачем?..

И как?

Магия метаморфоз работает совсем по-другому, а никакую другую Катя не усвоила. Даже энергетические ниточки попрятались: может быть, им стало стыдно за потенциальную хозяйку?

Но что она сделала не так?

Вернее, нет.

Что Катя могла бы сделать, чтобы все получилось так, как нужно? При условии, что она не знает, в чем заключается это «нужно».

Она отчего-то обернулась: в самом конце коридора виднелся силуэт, и принадлежал тот явно женщине. Вернее, девушке с кудрявыми волосами. Разглядеть ее лицо, правда, Катя не смогла: помешало попорченное компьютерными играми зрение. Не принцесса, и ладно — та ведь всегда носит корону.

Катарин тут же скрылась за дверью.

Прошла и уселась на кровать. Кажется, на сегодня дел запланировано ещё предостаточно…

Но в голове Кати то и дело всплывали слова Деанита о той самой Клариссе.

Интересно, а она тоже прокручивала слова Деанита в своей голове? Должна была: являлась не просто какой-то ученицей, прибывшей с неизвестного мира и спрашивающей, как же в этом самом мире звать будут Деанита, Денисом ли.

Она была его невестой.

Любила ли его эта Кларисса?

Как жаль, что Катя этого уже не узнает.

***

— Надо что-то делать! — нервно воскликнула Бифина. Кудряшки то и дело подскакивали, и выглядело это нелепо и даже несколько смешно.

В этой тесной комнатке было по-своему уютно: тесные стены подпирали швабры, любовно разложенные тряпки занимали простые деревянные полочки, около стен расположились стулья, а на небольшой тумбочке стояла белая восковая свеча, излучающая теплое желтое пламя.

Служанка ходила взад-вперед по комнате, словно заведенная, то и дело заставляя вздрагивать и без того несмелое пламя.

Севина тяжело вздохнула и прикрыла глаза — на ее румяные щеки опустились тени от длинных темно-коричневых ресниц.

Злафада, которой так опасались и Бифина, и Севина, смотрела на это с абсолютным спокойствием, лишь на ее губах то и дело появлялись отблески улыбки.

— Почему вы молчите? — спросила Бифина, с некоторой нервозностью косясь на Злафаду.