"Санкт-Петербург— вечность слез"

—Ничего,— ответила Джимми и захлопнула дверь холодильника, в руках у нее была шоколадка, облеченная в красную упаковку.—Это я возьму с собой,— ответила девушка и, накинув желтый рюкзак на плечо, поспешила уйти, оголив свои белые ровные зубы в улыбке. 

—Держу пари, она сегодня здесь больше не появиться,— заявила Алиса.

—Что?— удивилась я.

—Да завтра она точно не вернется, а может и после завтра.

—А где же она останется ночевать?— взволновано спросила Амабель. 

—Не знаю. Никто не знает.

—В каком в смысле никто?— удивилась я.

—Прямом, Генр... Ее отец работает сутки на пролет, а Мать не справляется, Майлз, конечно, пытается как-то помочь, но все без толку, все что он знает, так это то, что она общается с какой-то серой мышью, имя я ее не помню, к сожалению, но мне и Майлзу в частности, не кажется, это правдоподобным. Джимми- самовлюбленный эгоист, фанат сцен, всенародного обожания, короче больна звездной болезнью, такая никогда не станет общаться с неудачником.

—Да, это мы уже поняли...— протянула Амабель.

Так, так, эта красотка, что-то задумала, загорелся изумруд в ее глазах, жди выходок от детектива Квин. 

Раздался оглушительный звонок в дверь, я вздрогнула, и закрыла уши ладонями.

—Посмотрю, кто там,— сказала я, слезая со стула.

—Если этим кем-то окажется господин  Лицимерьев, не пускай его дальше коврика Агнез!— крикнула мне в след Алиса.

Разбежавшись, я прокатилась по темному паркету в шерстяных носках, связанных Анной, немного не рассчитала и на повороте снесла огромную глиняную вазу, стоявшую прямо возле стены, в которую я чуть не врезалась, ваза с грохотом рассыпалась на осколки.

Я отворила громоздкую железную дверь- она казалась пуленепробиваемой- и мне в лицо хлынул поток свежего морозного воздуха, крыльцо было припорошено снегом, который плавно кружился в воздухе.

—Господин Лицимерьев?—  вопросительно взглянула я на знакомое лицо. 

Серые, печальные глаза сузились в недоумении. 

—Что, нет?! Тогда проходите, раз не Лицимерьев,— пригласила я войти гостя.

Стоять в дверях было очень холодно.