"Санкт-Петербург— вечность слез"

Алла взглянула на меня с умилением, кажется, мои слова подействовали на нее положительно. 

—Когда меня выпишут?— спросила я, этот вопрос волновал меня больше всего.

—Завтра утром,— ответила тетя.

Это самая хорошая новость за сегодня. Чем раньше я выйду от сюда тем лучше, больничные стены сводят меня с ума. 

— Как ты себя чувствуешь?— добавила она.

—Хорошо,— солгала я, на самом деле меня клонило в сон, давило на глаза и виски, казалось, что от длительных разговоров скоро лопнет голова.

—Выглядишь уставшей,— сказала она, дотронувшись до моего лба. 

—Наверное, так и есть, — ответила я, откинувшись на подушку. 

—Отдыхай и набирайся сил.

Не успела Алла договорить, как в палату вошла Амабель, тетя вышла.

—Наконец-то с тобой можно поговорить,— произнесла она, присев на край кровати.

—Как Джимми?— спросила я.

—С ней все отлично, заедает головную боль аспирином.

—Что все так плохо?

—Пришлось изъять у  нее упаковку, и зачитать лекцию.

Бедная Джимми. Ей, наверное, еще хуже чем мне, лекции Амабель невыносимы.

—Можешь не пересказывать, я знаю концовку. Ты, наверное, пытала ее своей болтовней о здоровье, пока она не дала слово, что больше ни капли спирта не возьмет в рот,— улыбнулась я.

—Да, но только вот она не дала слово.

Эта новость меня весьма удивила- единственный способ отвязаться от Амабель- это дать слово, что здоровый образ жизни отныне и навсегда станет твоим верным спутником, иначе страшно подумать, что будет, если этого не произойдет, точнее страшно от дальнейших действий Амабель, она весьма изобретательна.

—Она поклялась,— самодовольно произнесла красотка с изумрудными глазами. 

После того, как ушла Амабель, больше посетителей не было, я провалилась в глубокий сон и проспала до вечера, меня разбудила медсестра, она принесла какие-то таблетки, я думаю- это были витамины. 

На улице уже стемнело, хоть приглушенный свет ночника, стоявшего на тумбочке возле моей кровати, который мне принес Майлз, кстати, о чем я его не просила, освещал мою палату, нотка боязни играла в моей груди, прислушиваясь к шорохам, я продумывала планы побега из больницы.