"Санкт-Петербург— вечность слез"

Это был коттедж  из трех этажей с множеством  спальных комнат, у каждой из которых была своя ванная. Здание изнутри  было полно света и воздуха, что обеспечивали большие окна, которые везде были размером почти во всю стену. Лакированным ламинатом из красного дерева устилался пол по всему дому.  В целом интерьер был выполнен в стиле минимализма.

—Ухты!—восхитилась Амабель, войдя в дом.

"Кажется у Амабель сегодня восхитмометр зашкаливает"— улыбнулась Эсмирена.

—И это все за полгода?—удивилась Белоснежка.

—Ну, здание было построено еще в далеком прошлом, в восемнадцатом веке, прежние хозяева здорова потрудились, чтоб сделать дом похожим на современные коттеджи. А наведение уюта в доме, это дело попроще, которое можно завершить за весьма короткий срок, что между прочем сделала твоя мама, Анна действительно отличный дизайнер, это все ее почерк ,— ласково, произнесла вошедшая в комнату Алла, тетя Эсмирены.

"О, Джимми и Майлз явно пошли в матушку, "— мелькнуло в голове у Амабель.

—Это все труд моей мамы?— удивленно переспросила Белоснежка. 

—Да,— улыбнулась тетушка.— Разве Анна тебе не рассказывала о своей работе.

—Нет, просто я не очень интересовалась. 

—Эсмирена, ты стала такой красоткой!— воскликнула вбежавшая в гостиную рыжеволосая девчонка, на миленьком красивом личике возле аккуратного носика которой красовались рыжие веснушки. 

Она очень напоминала Белоснежку в детстве, светлые голубые  глаза, усыпанное лицо веснушками, только вот у Эсмирены волосы были цвета темного каштана с рождения, а у ее двоюродной сестренки  Никки они были рыжие, но Генрих, муж Аллы, отец рыжеволосой девчонки утверждал, что и он в детстве был рыжеволосым, просто Николь и его младший сын Роберт оба пошли в него, и что к более взрослому возрасту их волосы приобретут каштановый цвет.

Генрих родился в Санкт- Петербурге с восьми  до восемнадцати лет прожил в Греции, там он и встретил своего будущего лучшего друга Александра Андреевича.

—О, ты тоже! Так выросла, просто настоящая принцесса,— улыбнулась Эсмирена.

"Не думаю, что она может, что-либо помнить, последний раз, когда я ее видела, ей было два, значит, сейчас, ей должно быть семь,"—сообразила Белоснежка.