"Санкт-Петербург— вечность слез"

"Ее руки, мог ли я подумать, что когда-нибудь мне будет суждено понять его? Нет, я не Анатоль, ведь со мной все по-другому. Печальный взгляд, граничивший с радостной улыбкой. Волшебная и грустная. Что в ней не так? Ничего. Но почему же? Я чувствую, что отныне должен быть рядом? Хочу.

Она улыбается мне, но в то же время хочет заплакать, говорит, что все в порядке, однако врет. На балу, она порвала перчатку, которая закрывала синяк на ее руке...

Завтра едем в дом Княгини Пустоевой. Надеюсь Элоизабет будет рада нашему приезду, мне не терпится увидеть ее прекрасное лицо, услышать волшебный голос вновь.

Весь день Эсмирена была сама не своя. Ее волновала сора с Амабель, но еще сильней ее тревожил предстоящий разговор с мамой. 

Солнце скрылось за горизонтом. Над городом царил полумрак, круглая мистическая луна освещала улицы города своим тусклым синим сиянием.  

Из кухни доносился вкусный аромат вишневого пирога и жареного картофеля.

В дверях комнаты Белоснежки показалась голова Майлза.

—Анна зовет всех к ужину,— объявил юноша. 

—Хорошо, я сейчас приду,— ответила девушка, собирающая чемоданы в поездку.—Майлз!— притормозила брата Эсмирена, собиравшегося уйти.

—Что?— обернулся он к сестре.

—Я хочу спросить,— произнесла девушка по-русски.

—Так, спрашивай,— вошел красавчик в комнату девушки.

—Сегодня в школе, зачем ты подыграл мне?— 

—Когда? Когда нужно было сходить к директору, или послать Колдуна, куда подальше?

—Колдона,— поправила девушка.

Майлз блеснул улыбкой и ответил:

—Мы ведь родственники.

Эсмирена улыбнулась.

— И, да, я слышал часть вашего разговора,— добавил Майлз и улыбнулся, будто в том, что он услышал было что-то очень смешное.

—Какую часть?— попыталась прояснить девушка, немного взволновавшись за свой авторитет.

"Вот, черт! Теперь он решит, что я безмозглая идиотка, которая целуется со всякими придурками на спор!"—нахмурилась Белоснежка. 

—А какое это имеет значение? Того, что я услышал мне хватило, чтобы понять, что твои шансы поставить этого Магнитуса Колдуна на место безнадежны,— улыбнулся Майлз.

—Это, почему же еще?— немного обидевшись, ответила Эсмирена.

—Он считал тебя своей девушкой вот уже пять лет, столько сколько кстати мы с тобой не виделись.