"Санкт-Петербург— вечность слез"

—Ты что же читаешь мыли?— уставилась я на него.

—Читаю? Это как-то пафосно, не находишь? Просто у меня очень хороший слух, а люди слишком громко думают

—Насколько хороший?

—Достаточно, и да, почему ты позволяешь своему другу посещать чужие сны?

—О ком ты?— недоумевая спросила я.

—О том, что был здесь, пару минут назад.

—Он мне не друг. Как ты это делаешь?—спросила я.

—А как ты видишь призраков?

—Я не знаю.

—Это сложно объяснить, да ты не поймешь, наверно.  

—Но я хочу знать. Правда, она всегда важна, неважно какая она.

Он внимательно посмотрел на меня.

—Только я вот не знаю, как вас называть теперь,— улыбнулась я, настолько радостно, насколько была способна в этот момент, моя душа рассыпалась на тысячи острых осколков, подобных тем, что впились в мое сердце, после его слов "Эсмирена,  я твой отец.".

—Значит ты...— с надеждой произнес он. 

—Значит, пап,— улыбнулась я ему, он сжал мою руку в своих ладонях. 

Неважно сколько времени его не было рядом, важно то, сколько времени мы можем провести вместе теперь.

Неважно сколько важных моментов в моей жизни он упустил, важно то, сколько у нас еще будет совместных счастливых минут. Неважно сколько боли и страданий он причинил своим отсутствием, важно то, что он хочет быть рядом, исправить свои ошибки, стать достойным моего прощения. Но я его уже простила просто за то, что он сейчас здесь, за правду, за то, что он теперь есть в моей жизни.

Кажется, и эти мои мысли он тоже прочел- на его лице расцвела улыбка и даже всегда грустные, печальные голубые глаза залились радостью, я видела его таким впервые за эти каникулы.

 

—Кто еще знает об этом?— спросила я.

—Только Анна и Алла.

И Майлз.

—Остальным не стоит знать?

—Нет, наверное, пока не стоит.

—Тогда, я, наверное, пойду, дядя Генри?— произнесла я, улыбнувшись, и мы одновременно встали со своих мест.

—Конечно,— улыбнулся он в ответ.

Не знаю зачем, но когда я проходила мимо него я невольно остановилась и посмотрела на него, он ласково улыбнулся и, прижав меня к своей груди, обнял за плечи, затем поцеловав меня в макушку, он ослабил объятия и я покинула его кабинет.

 

Из гостиной доносились возгласы.

—Господи, неужели ты действительно страдаешь этим?— удивлялся Майлз.

—Даже если так, то что?— отвечала Амабель.

—Ничего,— ухмылялся Майлз.

—Что за шум, а драки нет?— спросила я, войдя в комнату.

—А-ни-ме! Майлз оказывается из тех, кто призирает эту субкультуру!— пояснила Амабель, ее щеки немного покраснели от гнева.