Дети полутени

Теперь, после всего и при свете, Оксану даже передернуло от брезгливости. Какой же урод. Жалкий угрюмый урод.

– И ты здесь, со мной? Горе забываешь?

Он пожал плечами.

– А где мне быть? У меня здесь работа, командировка, – он поднял глаза, добавил смущенно, – и ты…

– Не начинай.

Она снова отвернулась к окну. Рассматривала темноту за стеклом, подсвеченную редкими огнями Черноозерска. Дыра. Унылая деревня на задворках всего. Половина города заброшена, во второй живут не уехавшие и не умершие еще старики. Даже соседний Новополоцк через реку с его заводской вонью и серыми одинаковыми улицами казался мегаполисом.

Светящимся, горящим, живым.

Оксана перевела взгляд на свое размытое отражение. Она стояла голышом прямо возле незашторенного окна, не заботясь о том, видит ее кто-то снаружи или нет. Пусть смотрят, плевать. Оксана горько улыбнулась. Матери бы понравилось, она у нее в проститутках с семнадцати лет ходила. Надо же хоть как-то соответствовать ожиданиям.

За ней в окне по-прежнему отражался сидящий на кровати мужчина.

Повернув голову, смотрел ей в спину. Брезгливость Оксаны потихоньку проходила, но она все еще до конца не понимала, как разрешила ему делать с собой то, что он делал только что, совсем недавно. И в прошлый его приезд, и до этого. Этому плешивому, волосатому, молчаливому, с шершавыми руками и колючим животом.

А все-таки он был не так уж и плох. Не пытался произвести впечатление, не болтал без толку, как остальные. Если бы Оксана сама не подошла тогда в кафе, он ни за что не решился бы.

– Ты идешь? – позвал он робко.

Оксана развернулась, посмотрела на него.

– Я больше не хочу, – пожала плечами, – пока.

– Да просто полежим вместе, – он глупо улыбнулся, – пообнимаемся.

Пообнимаемся, надо же. Оксана хохотнула. Дурацкое слово. Отошла от окна, юркнула под одеяло. Он выключил свет, поднял ноги с пола. Лег рядом. Горячий, колючий, почти родной. Теперь Оксана думала о нем с какой-то теплотой. Дура, отругала себя, переменчивая дура. Позволила настойчивой руке обнять, проскользнуть под мышкой, взять за грудь.

Закрыла глаза, уснула.

Утро было таким же, как и всегда. Серым, стыдливым, с неприятным осознанием того, что нужно вставать и куда-то идти. Оксана выскользнула из теплых объятий одеяла и мужчины, начала одеваться. Он остался в кровати, зашевелился, поднял голову, посмотрел на нее.

– Уходишь?

– Понедельник, – ответила Оксана многозначительно. – Тебе самому на работу не надо?

– Я уезжаю сегодня.