Хозяйка замка Уайтбор

Несомненно, мой приезд здесь обсудили вдоль и поперек со всеми подробностями. Это вам не Эшентаун! Даже сейчас казалось, что обступившие нас серые дома обменивались заговорщицкими взглядами. Наблюдали, оценивали. Несмотря на разницу в нашем положении, мы с Джоэлом оба были чужаками. Я подумала, а не заключить ли нам союз?

Достав из кошелька медную монетку, я показала её парнишке — украдкой, на тот случай, если его алчные приятели таились поблизости:

— Хочешь проводить меня до шахты? Тогда залезай.

Он не заставил просить себя дважды, мигом взобравшись на лошадь позади меня.

Над ухом послышалось взволнованное сопение. Ещё бы! Разве мог уличный мальчишка даже мечтать о том, чтобы прокатиться верхом! Пес по кличке Белс с заливистым лаем принялся носиться вокруг. Направив лошадь к холмам, я мысленно усмехнулась. Видел бы мой дядя, как я подсаживаю в седло мелкого вонючего оборванца! За такой проступок мне пришлось бы выдержать целую неделю проповедей, не меньше!

Я могла осмотреть шахту и в одиночку, но надеялась, что Джоэл расскажет мне что-нибудь интересное.

Все мальчишки обожают страшные сказки.

Полуразрушенный подъемник торчал над холмом, как изувеченный палец. Судя по обвалам, местные жители потихоньку растаскивали камни для своих нужд: кому дом подправить, кому изгородь. Вход в шахту весь зарос колючим дроком, изнутри в лицо дохнуло пагубной сыростью и запустением.

Мы заглянули в темноту ствола, куда уходила старая деревянная лестница. Джоэл бросил камень и прислушался — через некоторое время внизу что-то негромко плеснуло.

Интересно, как глубоко затопило штольни...

— Здесь два уровня, глубина — саженей сорок, — с видом знатока сказал мальчик.

Вонючий сырой воздух пробирал до костей. Я захватила с собой свечи, рассчитывая спуститься хотя бы до первого помоста, но теперь отказалась от этой затеи. Холод и гнилой запах действовали удручающе. Казалось, можно было подцепить заразу, просто заглянув вниз. Да и лестница выглядела ненадёжной. Все здесь истлело и разрушилось, старое дренажное оборудование насквозь проржавело.

«Если дядя все-таки решится запустить рудник, ему придется здорово постараться!»

С облегчением выбравшись наружу, я вдруг осознала, что мне показалось странным в этом месте. Неподвижность и тишина. Обычно на пустошах хозяйничал ветер: гонял поземку, шуршал вереском, ерошил заросли сухого дрока. А здесь было тихо. Таинственный провал шахты неслышно дышал мне в спину. В этом безмолвии хотелось раствориться.