Кузнечик

Вся семья стояла у дивана, удивленно разглядывая высыпанные кем-то из коробки детали крыльев. Прозрачные маховые сегменты, блестящие детали каркаса, небольшой обтекаемый блок биодвигателя выглядели столь чужеродно на белой коже дивана, что немудрено было удивиться.

– Вы это зачем? – волнуясь, спросил Павловский, – кто вам позволил? Что за самовольство, будем говорить?

– Папа, что это? – спросила дочь, с трудом оторвав взгляд от сверкающей груды деталей. – Мы думали, там телевизор!

– Думали вы, – ворчливо произнес, успокаиваясь, Михаил Иванович.

– Это что же, зятек, – скрипучим голосом вопросила теща, стоящая чуть поодаль, – а где же телевизор? Что это за мусор? Неужто это подарок тебе такой дали? Что-то я ничего не пойму. Всем людЯм нормальные подарки дают, а тебе это барахло?

– Да, папа, – подключился сын, – что это за штуковины? Ничего не понятно! Может, что перепутали?

– Ничего не перепутали! – твердо сказал Павловский. – Это мне подарок подарили. Мне, понятно? И не суйтесь, будем говорить! Какое ваше дело?

– Миша, ты чего грубишь? – удивилась жена, – мы же просто хотим знать, что это такое, и зачем.

– Крылья это! Крылья! – уже с раздражением произнес Павловский. – Мне подарили крылья!

– Крылья? – удивилась жена. – Что за ерунда? Зачем они тебе?

– Ты что, зятек, умом повредился, что ли? Или его у тебя и не было никогда? – ласково спросила теща. – Ты что творишь-то? В детство впал? В самолетики играть собрался?

– Мама, ну что ты говоришь? Он, наверное, для Сережи старался? – Жена попыталась смягчить ситуацию.

Но, Павловский был уже неуправляем.

– Нет, я сказал! Это мне подарили! Вы что тут, за дурака меня держите? Будем говорить, вам какая разница? Что вы так разволновались? Вам, что ли подарили?

Гости притихли, внимательно глядя на Михаила Ивановича. Тот подошел к дивану, собрал в коробку части крыльев, и, под теми же молчаливыми взглядами родственников, понес их в гараж.

Когда он вернулся, гости уже приступили к трапезе. Веселья не было.

Дочь, жалея отца, попыталась, с фальшивым оживлением, растормошить семью, но, без успеха. Как-то вяло были произнесены традиционные тосты, и даже количество выпитого алкоголя не подняло настроения. Вскоре гости разошлись, и Павловские остались одни. Жена принялась убирать грязную посуду и заталкивать ее в посудомойку, а Михаил Иванович в одиночестве остался сидеть за столом. Тупо глядя на налитую рюмку водки, стоящую перед ним, он все еще тяжело переживал обиду.