Кузнечик

И касается оно моей бабки, которая недавно померла.

– Наследство, что ли привалило? – догадался Захаров.

– Наследство. Только не мне, а моему отцу. А он руками и ногами упирается. Говорит, мол, пусть оно огнем горит, это наследство, а он и пальцем к нему не прикоснется. Ему, мол, душа дороже.

– А в чем дело-то? – загорелся интересом Захаров.

– Ну, тут мистика какая-то. Точно тебе говорю. Я сам-то плохо бабку знал, да и не бабка она мне, а прабабка, но и я только недавно узнал, что она у себя там, в деревне была колдуньей, или ведьмой.

– Круто! Ну? Дальше!

– Так вот, все имущество она оставила отцу, причем все ему одному, и в том числе шкатулку с драгоценностями. Не знаю точно, что там за драгоценности, но отец обмолвился, мол, больших денег стоят. Но главное, что есть условие, по которому можно получить это наследство. А отец эти условия выполнять наотрез отказался. Я его начал уговаривать, а он сказал, чтобы я все себе забирал, если мне не страшно.

– Так что за условие-то? Говори уж!

– Даже и не знаю, как сказать! Поверишь ли? – смутился Сержик.

– Давай, не тяни, рассказывай! Иди уж до конца!

– Короче, надо ночью в полнолуние выкопать определенного покойника на кладбище, снять с его пальца кольцо, покойнику вбить в сердце осиновый кол, а кольцо употребить как ключ к шкатулке. Или сначала вбить, а потом кольцо? Ну, как-то так! Тогда и драгоценности будут наши. В смысле напополам. А без кольца драгоценности будут прокляты, и пойдут владельцу только во вред.

Вот такие инструкции. Странно звучит, но хочешь, верь, хочешь, нет.

Ты уж извини, что я тебя в такое дело втравливаю, но мне больше не к кому обратиться, а один я не справлюсь. Я тоже боюсь.

– Ну, знаешь, и я еще никогда могилы не разрывал. Ты, может, все это придумал? Приколоться решил?

– Если бы! Конечно, звучит все это полным бредом, но ты бы видел моего отца! Вот он натурально в шоке. Отфутболил меня вместе с завещанием, и пошел напиваться. Со страху.

– Так завещание у тебя?

– Ну да, вот в бумажнике лежит.

– Ну-ка, дай посмотреть.

– Ты мне, Захаров, сначала скажи, ты со мной? Ты мне веришь?

– Да с тобой, с тобой, конечно! Я тоже, как и ты, р-романтик! Неисправимый, кстати.

– Тогда на, читай!

Сержик достал из заднего кармана брюк небольшой потертый бумажник, и вынул сложенный в несколько раз лист бумаги. Захаров нетерпеливо забрал документ себе, и, развернув, углубился в чтение.