Лгунья

- Ты любишь и любима, твое будущее ясно и солнечно.

Она зачарованно смотрит на свою ладонь, а я любуюсь ею, юной и словно окутанной яркой аурой любви и счастья. Вывернувший из боковой улочки всадник притормаживает, разглядывая нас.

- Беги, - говорю я девушке. – И пусть этот день будет всего лишь одним из череды самых счастливых, что тебе предстоят.

Она чмокает меня в щеку и убегает, не оглядываясь.

- Ну, а мне что напророчишь, гадалка? – мужчина останавливает коня рядом со мной, слегка наклоняется. – Что там тебе нужно для предсказания? Рука?

Перехватив поводья, он нетерпеливо срывает перчатку.

 

- Глаза, - отвечаю я, всматриваясь в почти скрытое полями низко надвинутой шляпылицо.

Он бросает поводья и спрыгивает с коня.

Чтобы рассмотреть, все равно приходится задирать голову.

Ему лет тридцать. В темных глазах холодный недобрый огонек, красиво очерченные губы кривятся презрительно, а четкие брови – высокомерно… Такие люди не обращаются к гадалкам, потому что привыкли считать, что держат в своей крепко сжатой руке будущее не только собственное, но и окружающих.

Ему не нужно мое пророчество. Но реки, ручьи, ручеечки уже струятся, переливаются…. 

- И что ты видишь? – торопит он бесцеремонно. – Что же, по-твоему, меня ждет?

- Любовь, - говорю я удивленно. -  Вас полюбит женщина… Полюбит искренне и глубоко…

Он усмехается:

- Как банально,  - поворачивается к коню, берется за седло и все же снова оглядывается,  уточняет небрежно: - И когда же это случится?

Я пожимаю плечами:

- Точной даты я не разглядела.

Скоро. В течение  месяца.

- Тем лучше, - заключает он и вдруг, грубо сцапав, мгновенно, даже вскрикнуть не успеваю, перекидывает меня впереди седла и припечатывает тяжелой ручищей. – Значит, конца эксперимента ждать не так уж долго!

Мостовая раскачивается перед моими глазами, постепенно затягиваясь туманом.

* * *

- Пленница? Можешь считать себя гостьей. Со свободой передвижения в пределах этой башни. А уж на какой срок ты загостишься, это тебе лучше знать… Это ты же у нас видишь будущее! – он зло усмехается.

-  До тех пор, пока меня не полюбит… как там, - прищелкивает пальцами, вспоминая, - глубоко и искренне?.. какая-то дура! Или пока тебе не надоест притворяться, и ты не решишься признаться, что никакая ты не пророчица, а просто мошенница и лгунья, и морочишь людям головы! Признаваться придется публично, вот там, - он кивает за окно на мощеный неровными булыжниками двор и прибавляет мечтательно.