Человечья магия

Что это было? Минутное помрачение рассудка? Или крутой поворот, переоценка ценностей, смена направления, бунт, что еще? Случайность? Коллективное помешательство? Столь же коллективная галлюцинация? Бред, спровоцированный тепловым ударом? И, главное — как мне самому ко всему этому относиться? Они прекратили общаться задолго до моего рождения, даже разговаривали лишь через посредников. И вот вдруг такое. Сразу. Без малейших к тому предпосылок.

И именно в тот момент, когда я начал эксперименты с окситоцином.

Тоже случайность?

Или в том безобразии, что творилось здесь вчера, есть и моя вина? Нет, я даже в формулировке пытаюсь уйти от ответственности, на самом деле вопрос стоило бы задать так: может ли вчерашнее безобразие быть целиком на моей совести? Окситоцин летуч, особенно при такой жаре, я мог его случайно разлить, а они нанюхались, вот и… Ну ладно, ладно, не разлил — уж настолько халатным и неосторожным я все-таки не бываю, но… жара.

Глава 11. Сила поцелуя. Часть 7

Да нет. Все равно ерунда какая-то получается. Ладно, дед, он действительно мог нанюхаться и получить по всем своим несчастным рецепторам той же кувалдой, что и я тогда, в подвале. Бедный дед! Но бабушка… Бабушка не могла, ей вся наша химия до далекой звезды. Или могла? Что я знаю о резистентности перерожденных? Может ли быть такое, что она просто спараллелила дедово восприятие? Отразила, как в зеркале. Может ли быть так, что ей оказалось вполне достаточно подобного отражения?

Интересно, они до сих пор?.

Меня передергивает лишь от одной мысли, ножки табуретки, на которой я раскачивался, с грохотом встают на пол. Я уже довольно долго сижу у лабораторного стола и зачем-то проверяю точность притертости пробок — в десятый уже, наверное, раз. Хотя что там их проверять? Все закрыты. Все сидят плотно. Мог ли я случайно капнуть мимо при экспериментальном заборе? Не знаю. Не уверен. Мог ли оставить на долгое время флакон открытым, а потом машинально вернуть пробку на место и забыть? Не знаю.

Осторожно подхожу к двери на дедову половину мансарды. Прислушиваюсь.

Дверь закрыта плотно и, наверное, заперта. Проверять — так ли это? — мне совсем не хочется. За дверью тишина. Спят, наверное. Солнце еще не село, а дед у меня полуночник, никогда не вставал так рано. К тому же вчера наверняка умаялся — с непривычки-то.