Человечья магия

Потому что передать надо не слова, а листочек, криво выдранный из блокнота и исчерканный убористыми закорючками. Судя по неровности отрыва — листочек бабушкин, дед бы отрезал аккуратно, как он все делает. Забираю протянутый лист, рассматриваю, пока несу. Летящим бабушкиным почерком с кучей клякс и зачеркиваний заполнен почти весь лист, и лишь внизу — полторы строчки сильно отличаются, значки аккуратные, оквадраченные и основательные, словно впечатанные в бумагу.

— Дай сюда!

Рука у бабушки вполне материальна, выхватывает лист, чуть не порвав, я еле успеваю разжать пальцы.

Пока она вчитывается, я возвращаюсь на свой пост и замираю в ожидании. Но бабушка молчит. Мое восхищение дедом растет с каждой минутой тишины: заставить замолчать бабушку — это дорогого стоит. Обернувшись на легкий шорох, вижу, как опускается на стол брошенный листок. Моя лаборатория пуста.

В этом вся бабушка — она никогда не признает поражения, и если не может одержать верх, то просто ускользает.

— Поздравляю, дед! Победа чистая — противник бежал!

— Ну да, ну да… Спасибо, конечно… — он вздыхает, ворчит что-то себе в усы.

Почему-то он совсем не выглядит довольным.

Странные они все-таки оба.

***

Глава 9. Сила поцелуя. Часть 5

— Хочешь, я сделаю ей ребенка?

Да они что сегодня — все сговорились меня бесить?! Сначала бабушка, потом дед, а теперь еще и этот?!

— Не хочу!

Почти оттолкнув Алека плечом (а нечего стоять на проходе!), иду к столу, плюхаюсь в свое любимое кресло, открываю лабораторный дневник и демонстративно начинаю его изучать.

Чтобы до некоторых дошло, насколько неуместно здесь их присутствие. Что их сюда вообще-то никто не приглашал. Что это моя лаборатория. Что это, в конце концов, просто невежливо. И вообще.

— Почему? Это решило бы многие проблемы. Король бы отстал. На время, но все-таки.

Бесполезно. За восемь лет мог бы и привыкнуть, что намеки Алек понимает только тогда, когда это ему выгодно. Или интересно. Или… а, даже и не знаю, когда именно он их понимает! Не сейчас, это уж точно.

Стоит в дверях, где мы с ним столкнулись (интересно, и что он тут делал, в моей лаборатории в мое же отсутствие?!), смотрит вроде как невинно и с искренним удивлением. Как бы не так! Знаю я эти невинные глазки, и морду эту насквозь вижу. Не нужен ему мой ответ — ему меня выбесить нужно!

Поэтому — спокойствие и еще раз спокойствие. И тон записного зануды.

— Потому что это нарушило бы чистоту эксперимента.